Страница 49 из 71
— Мне она не нравится, – сказала Ленка, когда мы отошли на несколько шагов. – И вообще, странная она сегодня, не с той ноги, что ли, встала?
Обратно мы шли уже медленнее. У калитки подруга вдруг резко остановилась:
— Занеси хлеб, и пойдем к амбару.
— Лен, – протянула я жалобно, – ну зачем?
— Надо осмотреть его изнутри, мы точно что-то упускаем.
У пруда нас нагнал Егор, он был какой-то взъерошенный, а рука, в которой он держал папку, едва заметно дрожала.
— О, дамы, – сказал он, заметно обрадовавшись. – А я к вам.
— Как официальный представитель закона или просто соскучились? – мигом оживилась Ленка.
Егор едва заметно покраснел.
— Строго говоря, направляюсь к месту преступления, уверен, что и вы туда путь держите.
Подруга хихикнула и продолжила идти чуть ли не вприпрыжку, даже не пытаясь скрыть радость от неожиданного появления провожатого.
Корнеев молча вышел из машины, поздоровался коротким кивком и сразу ушел вперед как человек, который не собирается тратить светлое время суток на лишние разговоры, но когда мы поравнялись, он все-таки задержал на мне взгляд.
— Вы хоть бы головные уборы надели, – заметил, поправив бейсболку.
От этой его суховатой манеры у меня буквально пропадал дар речи.
Мы подошли ближе, Корнеев тут же присел у края примятой земли, Егор начал что-то отмечать в своей папке, а Ленка делала вид, что просто рассматривает траву, хотя на самом деле, конечно, пыталась читать через его плечо.
— Следов стало больше, – сказал Корнеев. – За эти дни тут потоптались все кому не лень.
— Вы уже допросили Громова? – не сдержала своего любопытства Ленка. – А тот отпечаток тракторной подошвы у вас сохранился? Уверена, он совпадет с его обувью, если, конечно, он ее не выбросил после Маринкиного к ней пристального внимания.
Корнеев посмотрел на нее.
— То, что вы составляете нам тут компанию, безусловно, приятно, но совсем не значит, что мы будем погружать вас в детали.
Ленка надула губы, но отступила.
— Пойдем в амбар, – предложила она. – Там тенек.
Мы оставили Корнеева с Лихим заниматься своим делом, а сами вошли в старое здание. На полу играли отблески солнца, которое пропускала давно давшая брешь крыша, валялся мусор, кирпичи и битое стекло.
Я подошла к окну, отсюда были видны здание фельдшерского пункта и кромка леса за ним. Обернувшись к подруге, спросила:
— И как мы поймем, что именно из всего этого хлама под ногами может иметь отношение к убийству?
Ленка подошла ко мне и взяла с подоконника использованный чайный пакетик.
— Странно, – усмехнулась она. – Я думала, в таких местах пьют исключительно самогон или в крайнем случае пиво.
— Если только, – я попыталась подобрать слова, – не идут сюда с целью дождаться жертву. В таком случае неплохо сохранять бдительность и бодрость духа, а чай для этого – идеальный напиток.
— К тому же ночью бывает прохладно, – подхватила подруга и стрелой вылетела из амбара.
Когда я вышла на улицу, она уже кружила вокруг Егора.
— А по экспертизе что? – спросила она шепотом, который в полной тишине разнесся метра на три.
— Ничего такого, что я могу вам рассказать.
— А такого, что не можете, но очень хочется?
Он ухмыльнулся.
— Ну время смерти хотя бы скажите, – канючила она.
— Приблизительно с десяти вечера до полуночи, всего за несколько часов до вашего тут появления.
Ленка выразительно на меня посмотрела, давая понять, что наша версия находит подтверждение и убийца явился сюда ночью. К моему удивлению, делиться информацией о находке она не стала, видимо обидевшись на то, что Егор не рассказал ей детали экспертизы.
Когда мы уже собирались уходить, я оступилась на рыхлой земле, нога ушла в ямку, а я в очередной раз убедилась, что чувство собственного достоинства не входит в набор моих врожденных качеств. Однако упасть не успела: Корнеев быстро поймал меня за локоть, а я чертыхнулась. Не столько от боли или неожиданности, неприятно было сознавать, что Дмитрий может подумать, что либо я неуклюжая, вечно спотыкающаяся на ровном месте дама, и это отчасти было правдой, либо, что гораздо хуже: я делаю это специально, чтобы оказаться в его крепких мужских объятиях.
— Осторожнее, – сказал он.
— Я стараюсь жить ярко, – сморозила первую глупость, которая пришла на ум.
— У вас и без стараний получается.
Рука у него была теплая, для расследования деталь совершенно лишняя, но мозг, как назло, немедленно ее зафиксировал.
Он отпустил меня почти сразу, и правильно сделал еще немного – и я, чего доброго, начала бы говорить что-нибудь, за что потом мне было бы стыдно.
Чтобы сохранить остатки достоинства и положительного впечатления, на обратном пути я молчала, а когда мы приблизились к служебному уазику, зачем-то буркнула:
— Извините!
— За что? – вскинул брови Корнеев.
Я просто пожала плечами, простилась и пошла в сторону дома, не сразу заметив, что Ленка не семенит рядом. Обернувшись, я увидела, что подруга задержалась у машины и весело хохочет рядом с Егором, пока Корнеев разговаривает по телефону. Оставалось надеяться, у нее хватит смекалки вслушаться в то, о чем тот ведет диалог.