Страница 42 из 71
— Вот, – сказала Ленка, ткнув пальцем в строчку. – Роман Алексеевич Киселев.
Я всмотрелась в лицо мужчины в центре снимка, он был похож на себя с газетной фотографии: тот же тяжелый лоб, тот же внимательный взгляд, будто даже на этом групповом фото он уже пытался понять, кто здесь зачем стоит и почему один смотрит в камеру, а другой в сторону.
— А это кто? – спросила я, указывая на высокого мужчину у края снимка.
Лицо мне почему-то показалось смутно знакомым, что неудивительно, учитывая, сколько времени я провела в Сосновке.
Тамара склонилась над альбомом.
— Это Павел Громов, ты его, может, помнишь, после колхоза он на ферме..
— Отец Гоши? – догадалась я.
— Да, он самый. Хотя, погоди, умер он уж лет двадцать назад, вряд ли ты его много встречала.
— Они похожи с сыном, – заметила Ленка. – Статные такие.
Мы перевернули страницу.
Дальше пошли заметки школьников, кое-как записанные рассказы стариков, схемы колхозного двора, подписи карандашом и детские рисунки, на которых коровы выглядели так, что их принадлежность к крупному рогатому скоту угадывалась с трудом.
В одном из журналов я заметила запись: «Киселева и Громова убрать с Доски почета за пьяную драку».
— Тамара.. – спросила я. – А это что за история?
Она поправила очки.
— Варвара Матвеевна якобы тогда видела драку, но ей верить я бы на месте колхозного начальства не стала. Старушка всех осуждала и никого не стеснялась, могла и наговорить.
— Она еще жива?
— Нет, – покачала головой библиотекарь. – Лет семь как похоронили.
Ленка принялась перебирать архив дальше, а я спросила:
— Тамара, а ты помнишь то время, когда этот Киселев исчез?
— А, это, – удивилась она. – Так вас эта история интересует?
— С недавнего времени, – улыбнулась я.
— Как не помнить, мне в тот день двенадцать исполнилось, и вместо праздника вся деревня поисками занялась, мои родители, разумеется, тоже.
— И что они говорили?
— Они не считали это случайностью, – неожиданно сказала Тамара. – Говорили, что мужик был упертый, если уж что в голову вбил, то не слезет, пока не докопается, а такое качество не всем нравится. Мать говорила, что такие, как он, всегда доносы писали.
— Тамара, а эту папку кто-нибудь смотрел с тех пор, как она попала к тебе?
Женщина нахмурилась.
— Не припомню.
Сказала и сама же неуверенно посмотрела на коробку.
— Хотя.. – медленно произнесла она. – Сейчас, когда я ее доставала, она будто была не совсем там, где обычно я ее держала. Решила, сама переставила и забыла.
— Значит, кто-то еще искал то же самое, но внимание, в отличие от нас, к себе привлекать не хотел, – медленно проговорила Ленка.
Я ничего не ответила, потому что это и так стало очевидно.
Снаружи что-то глухо стукнуло, не громко, но достаточно, чтобы мы втроем синхронно вздрогнули. Мы невольно обернулись к окну, но на улице ничего подозрительного не было, только макушки берез. Мне стало не по себе, но я старалась не подать виду.
Ленка сделала снимки наших находок, сунула телефон обратно в карман и вздохнула.
— Надо сообщить Корнееву.
Я улыбнулась, предвкушая, что снова услышу его голос, но только на секунду, потом снова посмотрела на фото бригады.
На снимке они стояли плечом к плечу, молодые, живые, уверенные, что жизнь у них впереди длинная и вполне предсказуемая. Только не для всех это вышло именно так.