Страница 26 из 71
Я мысленно начала перебирать жителей деревни, пытаясь выбрать наиболее подходящую кандидатуру, когда увидела Варю, внучку тети Гали лет тринадцати, которая как раз появилась в поле зрения, волоча тяжелый пакет с покупками.
— Варвара, – окликнула я ее, подходя ближе к калитке.
Ленка, само собой, устремилась за мной.
— Здравствуйте, – девочка остановилась.
— Привет, – улыбнулась я. – Слушай, а где дом, что историк купил, который недавно в Сосновке появился?
— Так ближе к лесу, по пути к ферме. Там забор свежевыкрашенный, не пропустите. А он вам почто?
— Говорят, он комнату сдает, подруге моей в Сосновке так понравилось, хочет сестру с семьей сюда позвать.
Варя тихо промычала что-то в ответ и кивнула, отправившись дальше.
— У меня нет сестры, – возмутилась Ленка.
— У тебя и гербария нет!
— Так это пока.
Мы вышли за калитку и медленно побрели в сторону леса. Я очень надеялась, что у Ленки есть какая-нибудь гениальная идея, как разговорить Дубровина, но она ухватилась за мою.
— А неплохая мысль про сестру, хороший повод начать разговор. Скажем, что комнату пришли посмотреть.
Все хорошие, плохие и откровенно сомнительные идеи в нашей маленькой следственной группе почти всегда принадлежали Ленке. Я в этом союзе выполняла более ответственную роль: мне полагалось сомневаться, предчувствовать провал и все равно идти следом.
Так что одобрение моей задумки с воображаемой сестрой можно было считать настоящим успехом.
— Значит, так, – сказала подруга, когда мы свернули с нашей улицы. – Говорить буду я. Ты будешь кивать и иногда задавать умные вопросы.
Я хотела возразить, но вовремя поняла, что это только навредит, и молча пошла дальше, стараясь выглядеть максимально непринужденно.
Дом Виктора Андреевича Дубровина мы узнали сразу по ярко-зеленому забору. Он стоял чуть в стороне на краю улицы, за ним начиналось поле, дальше были только ферма и лес.
Сам дом напоминал живого человека, который старается держаться достойно, несмотря на возраст: поживший, но ухоженный. Окна чистые, во дворе порядок, на клумбах – цветы.
Мы подошли к калитке, которая оказалась не заперта и открылась без скрипа, что для деревни было редкостью и сразу насторожило. В Сосновке если двери не скрипят, это словно человек, который не здоровается, что сразу наводит на размышления.
— Готова? – спросила Ленка.
— Нет.
— Отлично.
Она уже стучала, преодолев ступеньки на крыльце в два размашистых шага. Через пару секунд дверь открылась.
На пороге стоял мужчина лет шестидесяти с небольшим. Высокий, сухой, с внимательными глазами, которые сразу оценивающе и чуть насмешливо на нас посмотрели.
— Добрый вечер, – поприветствовал он незваных гостей в нашем лице.
Голос спокойный, без каких-либо эмоций, даже толику любопытства я различить не смогла.
— Здравствуйте, – ответила Ленка с той вежливостью, которую она обычно включала только при очень серьезных намерениях. – Мы по поводу комнаты.
Я кивнула, кажется слишком старательно.
Виктор Андреевич перевел взгляд на меня.
— Проходите, – сказал мужчина после короткой паузы.
Мы переглянулись и синхронно переступили порог с правой ноги. Слишком быстро он согласился, впрочем, если человеку нужны деньги, а недавний постоялец съехал, то есть отошел в мир иной, почему бы не подумать о новых квартирантах?
Внутри дом оказался еще более интересным, чем снаружи, выдавая профессию хозяина. Полки были уставлены книгами и энциклопедиями. Со стен смотрели старые фотографии в рамках, а часы с маятником тикали так размеренно, что сразу хотелось перейти на шепот.
Я вдруг почувствовала себя школьницей, которую привели в музей и сказали: «Ничего не трогай, молчи и делай умное лицо».
— Присаживайтесь, – сказал Дубровин.
Мы устроились за столом как ученицы на экзамене.
— Значит, вас комната интересует? – спросил он.
— Для сестры, – уверенно начала Ленка. – Она думает пожить здесь какое-то время. Тишина, природа..
— Понимаю, – кивнул хозяин. – В Сосновке действительно спокойно.
Я внутренне усмехнулась. Ага, спокойно, если не считать убийства у старого амбара.
— У вас ведь недавно жил человек, – аккуратно вставила я, решив внести вклад в беседу. – Журналист.
Дубровин посмотрел на меня чуть внимательнее.
— Да, жил.
— Он тоже снимал комнату?
Мужчина кивнул, а глаза его при этом сузились до щелочек, словно он пытался углядеть в нас что-то такое, чего не заметил сразу.
— И как вам постоялец? – спросила Ленка с таким выражением лица, будто ей действительно было важно впечатление о Рогове как об арендаторе.
Виктор Андреевич чуть улыбнулся.
— Любознательный.
Прозвучало это так, будто за этим словом скрывалось что-то большее.
— В каком смысле? – спросила я.
Он откинулся на спинку стула.
— В прямом, человек приехал с конкретной целью, интересовался местными легендами.
Я мысленно благодарила Дубровина за то, что он, не задавая встречных вопросов, так легко отвечал на наши. Должно быть, сказывалась жизнь в полном одиночестве на краю деревни.
— Кладом? – не удержалась Ленка.
— Да, – спокойно ответил он. – Хотя я сразу сказал ему, что подобные истории – это скорее часть фольклора, чем реальность.
— И он поверил? – спросила я.
— Сначала – нет.
— А потом?
— Потом.. – Дубровин на секунду задумался. – Потом его интерес вдруг изменился.
Я почувствовала, как внутри что-то щелкнуло.
— В каком смысле? – спросила Ленка, уже менее уверенно.
— Он стал задавать другие вопросы, не о девятнадцатом веке и купцах и даже не о довоенном времени.
Он посмотрел на нас.
— Андрея стали интересовать события и истории более свежие.
— Насколько? – уточнила я.
— Начало девяностых.
Это прозвучало гораздо опаснее, чем любые старые легенды.
Ленка нахмурилась, очевидно осуществляя энергозатратную умственную деятельность.
— Это уже почти наше время.
— Именно, – кивнул он. – И это меня удивило.
— Почему?
— Потому что обычно люди, приезжающие за легендами, не переключаются на реальные истории. К тому же Андрей ведь собирался писать книгу, а я, человек, имеющий к этому некоторое отношение, с трудом могу представить, как можно уместить туда и фольклор, и свежие происшествия, сохранив при этом интерес читателя.
— И что за события его интересовали? – спросила я осторожно.
Дубровин посмотрел на полку с книгами, будто выбирая, с какой начать.