Страница 25 из 71
Я закрыла глаза, пытаясь подобрать разумные доводы для возражения, но это было бессмысленно: через минуту мы уже крались вдоль грядок.
Если кто-то со стороны наблюдал за нами, он, вероятно, решил бы, что мы собираемся украсть собственную картошку.
Мы пригнулись за кустами смородины.
— Тихо, – прошептала Ленка.
— Я молчу.
— Ты дышишь громко.
Регулировать громкость дыхания я не умела, а потому сочла за благо не спорить. Мы подобрались ближе к окну и, усевшись на корточки, прислушались.
Голоса внутри стали более отчетливыми, я легко различила голос бабушки, и мне вдруг стало страшно услышать, что она говорит. Возможно, именно поэтому я не смогла разобрать ни слова, поняла лишь, что она говорила спокойно, так, словно рассказывает рецепт маринованных помидоров соседке.
— Я ему этого не сообщала, – только и смогла расслышать я.
Потом различила голос Корнеева, он говорил тихо, и разобрать слова было невозможно.
— Что он сказал? – прошептала Ленка.
Я пыталась прислушаться, но слова так и оставались невнятным гулом.
— Очень информативно, – вздохнула подруга, не дождавшись от меня ответа.
— Не надо перекладывать на меня ответственность, – тихо возмутилась я. – Меня вообще в детстве пчела в правое ухо ужалила.
— Здесь?
— В кустах крыжовника, – уточнила я.
В этот момент дверь дома скрипнула, а я замерла. Увлекшись разговором, мы не заметили, как голоса в доме стихли.
— Ой, – пискнула Ленка.
Кто-то уже спускался по крыльцу. Бежать было решительно поздно. Я медленно осела на грядку и прикрыла глаза, а когда решилась взглянуть на происходящее, тут же об этом пожалела.
На дорожке стояли Корнеев и Лихой и смотрели прямо на нас. Несколько секунд никто ничего не говорил, и я мысленно призывала Ленку также хранить молчание, зная, что, если она и решится что-то сказать, это вряд ли будет к месту.
Первым нарушил тишину Лихой:
— Колорадских жуков истребляете?
Корнеев усмехнулся, а я поднялась с грядки, неловко отряхивая шорты.
— Гербарий собираем, – выпалила Ленка.
— В школе на лето задали? – хохотнул Егор.
— В вечерней, из обычной нас лет пятнадцать назад выгнали за неуспеваемость, – съязвила я и тут же об этом пожалела.
Но было уже поздно. Корнеев поднял бровь, но в его глазах не было ни раздражения, ни подозрения, лишь легкая, почти насмешливая улыбка. Я почувствовала, что краснею, а еще как по телу предательски разбегаются мурашки.
— Хотите, покажу вам, где меч-трава растет?
Пока я соображала, что Дмитрий Евгеньевич имеет в виду, Ленка брякнула:
— Лучше щит. Он нам сейчас для обороны пригодился бы.
Егор разразился заливистым смехом.
— Зря иронизируете, редкий экспонат для вашего гербария, между прочим, в Красную книгу занесен.
— Покажите, – еле слышно произнесла я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Если бы Корнеев предложил тотчас бросить меня в терновый куст, я, вероятно, безропотно согласилась бы.
— Минут пятнадцать езды отсюда, – улыбнулся он. – На завтра есть планы?
Сказано было так, будто он не только приглашал, но и проверял, собираемся ли мы совать нос еще куда-нибудь.
Я бросила взгляд на Ленку, та, в свою очередь, смотрела на Лихого и, вероятно, гадала, касается ли приглашение только меня или она тоже имеет шансы лицезреть меч-траву и, разумеется, Егора в придачу.
— Пока ничего не планировали, – выдавила я.
— Тогда завтра к полудню будьте готовы, заедем за вами.
Дмитрий подмигнул Егору, и, простившись, они вышли за калитку и сели в уазик.
Когда звук двигателя стих где-то за поворотом, Ленка наконец обрела дар речи:
— Что только что произошло?
— Они, вероятно, снова допросили бабулю.
— Не прикидывайся, ты же понимаешь, что я не об этом, – просияла она. – Нас только что позвали на свидание!
Я чувствовала, как внутри подруги все ликует, но сама не спешила радоваться, слишком уж не к месту это было на фоне всего происходящего.
— Скорее просто из вежливости решили показать нам редкий вид растения.
— Ага, – хмыкнула Ленка. – Еще скажи, что они в легенду про гербарий поверили!
— Честно говоря, она гораздо более жизнеспособна, чем колорадские жуки, которых в Сосновке отродясь не было.
Кажется, сейчас подругу гораздо больше волновала перспектива предстоящей встречи, меня же беспокоил разговор, только что состоявшийся в стенах бабушкиного дома.
Неужели они в чем-то ее подозревают? Почему снова явились сюда? Я успокаивала себя тем, что у следствия, вероятно, накопились уточняющие вопросы, которые они поспешили задать, раз уж приехали сегодня в Сосновку.
Но почему они не отправились к кому-то еще? Зое, Ольге или историку, у которого остановился Рогов?
— Лен, – тихо позвала я, – нам надо встретиться с Дубровиным.
— Это кто? – витая где-то в облаках, еле слышно отозвалась подруга.
— Виктор Андреевич, у которого Рогов в Сосновке жил.
— А ты знаешь адрес?
— Нет, но найти его труда не составит, в деревне всего сорок домов, а длинных языков и того больше.
— Может, у Клавдии Петровны спросим? Заодно узнаем, зачем к ней наши товарищи заходили.
— Тамбовский волк тебе товарищ, а уж никак не Корнеев с Лихим.
— Ой, как мы заговорили, – ехидно пропела Ленка. – А у самой-то глаза горят, когда Дмитрий Евгеньевич рядом появляется.
— Он хотя бы совершеннолетний!
Я даже показала язык из вредности.
— Егор тоже.
— Я бы документики на твоем месте проверила, прежде чем за гербарием с ним идти.
— А я проверила, – подбоченилась Ленка. – С такой фамилией его не сложно было найти в соцсетях.
— О, так ты уже подписалась?
— И он на меня, – похвасталась подруга. – Хочешь, спрошу у него аккаунт Корнеева?
— Обойдусь.
Мы так увлеклись нашей небольшой перепалкой, что не заметили, как на улице появилась бабуля с ведром в руках.
— Что за шум, а драки нет?
Она вылила грязную воду в ближайшую клумбу с ирисами и уставилась на нас, дожидаясь ответа.
— Да вот, спорим, зачем сюда служивые приходили. – Ленка явно решила убить двух зайцев одним махом: уйти от ответа и узнать то, что нас с ней действительно волновало.
— Не по вашу душу, матрешки мои, – лукаво улыбнулась бабуля. – Ужин в восемь готов будет. Коли в дом не идете, к столу не опаздывайте!
Дверь скрипнула и захлопнулась, скрыв бабушку в недрах дома.
— Неразговорчивая она у тебя сегодня, – вздохнула подруга. – У кого будем адрес историка спрашивать?