Следы в высокой траве

— Не представляю, чтобы что-то такое печатали в советских или постсоветских газетах.

— Всякое бывало, – пожала плечами Тамара.

Она поправила выбившуюся из пучка прядь и, кажется, даже немного оживилась. Было видно, что разговор начал затрагивать тему, в которой хранительница библиотеки чувствовала себя настоящим специалистом.

— Вы просто не помните те газеты, – продолжила она, присаживаясь за стол. – Районные издания тогда были.. как бы это сказать.. не только про надои и собрания.

— А про что еще? – спросила Ленка.

— Про жизнь, – сказала Тамара Петровна так, будто это объясняло все.

Она поднялась, взяла со стеллажа одну из газет и продемонстрировала нам первую полосу словно музейный экспонат.

— Понимаете, тогда ведь не было интернета. Люди писали в газету обо всем. Иногда даже о том, что сейчас показалось бы странным.

— Например? – заинтересовалась я.

— Воспоминания старожилов или заметки краеведов, писателей. Иногда председатели сельсоветов просили напечатать что-нибудь про историю деревни для воспитания молодежи, как они говорили.

Ленка усмехнулась.

— И там иногда всплывали всякие легенды, – закончила свою мысль Тамара.

— То есть прямо так и писали? – удивилась подруга. – Про клады?

— Не всегда прямо, – пояснила женщина. – Но могли напечатать, что, допустим, по словам местных жителей, на окраине какой-нибудь деревни в старину купцы прятали ценности или барин организовал на дне пруда тайник. Такого рода вещи.

— Хочешь – верь, хочешь – нет, – прокомментировала Ленка. – Понятно.

Я задумалась.

В принципе, это звучало вполне правдоподобно. В маленьких газетах иногда публикуют такие вещи, которые в больших редакциях никто бы не пропустил.

— Но вот что интересно, – добавила Тамара, немного понизив голос, словно собиралась поделиться чем-то особенно любопытным. – После той газеты, что вы просматривали, Рогов стал смотреть издания именно того времени подолгу, вчитываясь в каждую строчку, что-то помечая в блокноте.

Она подошла к стеллажу и провела пальцем по корешкам папок.

— И не только этот год. Он брал газеты за год-два позже.

— Зачем? – спросила Ленка.

— Говорил, что ищет информацию.

— Интересно какую?

Тамара Петровна пожала плечами.

— Не объяснял. Очевидно, все ту же – легенды и сказания здешних мест.

Я почувствовала, как внутри появляется то самое ощущение, когда расследование вдруг делает маленький, но важный шаг вперед.

— В один из дней он даже сказал мне, – библиотекарь на секунду задумалась, вспоминая, – если хочешь понять деревню, ищи не легенды, а то, что о людях писали между строк. Как-то так.

Мы с Ленкой переглянулись. Фраза звучала подозрительно высокопарно. Интересно, что бы это могло значить? Другой клад? Или новое место для поиска?

— А ты не знаешь, где он остановился? – спросила я.

— В смысле – жил? Конечно, знаю. У нас ведь гостиниц нет. Он квартировался у Виктора Андреевича Дубровина.

— У кого? – не поняла Ленка.

— Он живет на улице Лесной, дом с зеленым забором и высокими туями.

Фамилия ничего мне не говорила.

— Это кто? – осторожно спросила я.

— Бывший учитель истории, – пояснила Тамара. – Сейчас на пенсии, вот и перебрался к нам из города несколько лет назад. Очень образованный человек, регулярно посещает библиотеку.

Она сказала это с заметным уважением. Очевидно, внимание к ее заведению было гарантией ее благосклонного отношения.

— Рогов познакомился с ним в первый же день. Кто-то сказал, что если ему нужна история деревни, то лучше поговорить именно с Виктором Андреевичем.

— И он у него поселился?

— Да. У Дубровина большой дом, комнаты пустуют, дети нечасто к нему приезжают. Иногда он сдает одну заезжим.

Тамара Петровна хитро улыбнулась.

— Но, по правде говоря, я думаю, Рогов поселился там неслучайно: Виктор Андреевич знает про Сосновку больше, чем все мы, вместе взятые.

Она чуть наклонилась к нам.

— И если Рогов действительно искал какую-то старую историю или клад, то разговаривать ему следовало именно с Виктором Андреевичем.

Мы с Ленкой молча переглянулись. Кажется, в нашем расследовании только что появился новый человек.

— Тамара, – осторожно начала я, – с Зоей Рогов общался?

— Ну конечно, они и тут не раз сталкивались, когда она свежие газеты привозила, да и письма, кажется, с почты отправлял.

— Бумажные? – не поверила я.

Библиотекарь кивнула и улыбнулась, явно выражая уважение к такой форме корреспонденции.

Письма в конвертах вдруг показались мне не романтикой, а способом сообщить что-то так, чтобы это не сохранилось в памяти телефона.

— Он же наш ровесник примерно, – вклинилась Ленка. – Был. Я вот ни разу в жизни писем не писала на бумаге.

— По себе людей не судят, – спокойно напомнила я.

— Ну да, мало ли у людей чудачеств.

За окном раздался скрип тормозов старенького велосипеда.

— Легка на помине, – радостно сообщила Тамара. – Сегодня должны журналы приехать о садоводстве. К вечеру посетителей будет!

Она провела рукой над головой, демонстрируя их несметное количество, что, по Сосновским меркам, означало примерно две с половиной старушки.