Страница 84 из 92
человеческие товары
.
Эта фраза опасно вертелась на кончике языка, но что-то в ней ее встревожило. Она больше не дрожала, как раньше, и не была поглощена страхом, но и не была настолько глупа, чтобы забыть, где находится.
Ролам долго изучал ее; эти бесконечные фиолетовые глаза были нечитаемы, а затем он медленно кивнул.
— Продаю, — просто ответил он.
Херта еще раз потерлась о его ногу, моргая своими многочисленными глазами.
— Идем, — добавил Ролам, отворачиваясь; его длинные ноги уже зашагали между затененными прилавками. — Следуй за мной.
И хотя Лиссена знала, что должна была колебаться — знала, что возлагает огромное доверие на существо, с которым познакомилась всего пару минут назад, — она всё равно пошла за ним.
***
— Это потрясающе! — воскликнула Лиссена, полностью ступив в глубокую пещеру, куда привел ее Ролам.
Лавка располагалась в небольшом ответвлении рынка, в пещере, спрятанной глубже в темном камне, где тени казались гуще, но каким-то образом более упорядоченными, словно им придали форму специально, чтобы обрамить то, что находилось внутри. Вырезанные прямо в стенах пещеры полки тянулись вверх изогнутыми рядами, храня на себе предметы как знакомые, так и пугающие. Здесь лежали рулоны ткани приглушенных, богатых оттенков — глубокого бордового, темного золота, мягкого пепельно-серого — с текстурами от шелковистого блеска до тяжелого, плюшевого плетения. Здесь стояли стеклянные сосуды, наполненные консервированными травами и порошками, их содержимое укладывалось цветовыми градиентами, а рядом высились узкие банки с чем-то похожим на сушеные органы животных, сморщенные и потемневшие от времени.
Маленькие, вырезанные из тени шкатулки аккуратно расставлены на длинных каменных столах; их крышки были слегка приоткрыты, обнажая проблески драгоценных камней, отполированных костей, резных безделушек и вещей, которым Лиссена не могла с ходу дать название.
У Ролама было всё.
Всё, что она только могла себе представить, и кое-что из того, что не могла.
Она двинулась вперед, словно ведомая невидимой веревкой, и остановилась возле маленького открытого футляра, обитого темным бархатом; внутри покоилась россыпь светящихся жемчужин, которые ловили слабое фиолетовое свечение пещеры так, что казались еще более прекрасными.
Она в изумлении приоткрыла рот.
— Сколько может стоить нечто подобное? — спросила она, потянувшись, чтобы поднять шкатулку.
— Три пузырька, — ответил Ролам, — и одна правда.
Лиссена тут же обернулась к нему, баюкая маленькую шкатулочку в руках, обтянутых перчатками.
Он небрежно прислонился к широкому каменному столу позади себя; поверхность рядом с ним была усыпана сложенными тканями и несколькими высокими стеклянными банками с теми самыми сушеными органами, которые она заметила ранее.
Они вызывали тревогу. Но жемчуг... Жемчуг был изысканным.
— Какая правда? — спросила она, уже потянувшись в карман, чтобы достать три слезных пузырька.
Ее мысли неслись впереди нее, пока она говорила. Она могла бы вшить жемчуг в свою корону, чтобы он лег, словно мягкие созвездия, на затененный металл, или пришить по вырезу платья, позволяя ловить тусклый свет пещеры при каждом ее движении. Она могла бы даже смастерить два парных браслета — один для себя и один для Эревоса — что-то красивое и сокровенное, что связывало бы их вместе.
— Ты решила остаться здесь? — спросил Ролам.
Этот вопрос проскользнул между ее мыслей и полностью их остановил.
— Решила? — повторила она.
Она решила последовать за Эревосом. Она решила оставить человеческий мир позади. И со временем он начал ей нравиться — больше, чем просто нравиться, если быть честной, — хотя полная форма этого чувства всё еще казалась слишком хрупкой, чтобы изучать ее напрямую. Романтика всегда живо жила в ее воображении, и то, что она разделяла с Эревосом, переросло во что-то прекрасное.
Она всё еще была слишком застенчива, чтобы дать этому полное имя, но знала, что оно существует.
И всё же вопрос Ролама засел где-то глубже, чем она ожидала.
Теперь она вспомнила: когда у них с Эревосом впервые случилась близость, он сказал, что вечность — это навсегда.
Тогда это слово проскользнуло мимо ее внимания.
Теперь же оно тяжелым грузом осело в ее разуме.
— Почему вы спрашиваете? — ответила она наконец.
Выражение лица Ролама не особо изменилось, но что-то в его взгляде потемнело.
— Мой человек, — произнес он, — так и не выбрал меня в ответ.