Молитва не Богу

Глава 47

Глава сорок

Пузырьки и правда

Лиссена

Лиссена шла рядом с Роламом, стараясь держаться на почтительном расстоянии, но не настолько далеко, чтобы это показалось грубым. Ее руки были мягко опущены вдоль тела, пока она пыталась унять трепещущую тревогу в груди.

Она не до конца понимала, почему решила ему довериться.

Возможно, дело было в том, как он говорил — не так, как остальные, почти беззвучно скользящие между прилавками, а с непринужденностью, напоминающей человеческую беседу. Возможно, в смехе, которым он одарил ее ранее, настолько поразительно знакомом, что он разрушил ее страх. А возможно, она просто уже зашла слишком далеко в этот мир, чтобы отступать, и доверие, каким бы хрупким оно ни было, давалось легче, чем признание собственной истинной уязвимости.

Они шли между возвышающимися темными прилавками рынка Пустоты, где все остальные демоны, казалось, вообще не обращали на них никакого внимания.

— Эревос дал тебе эти слезные пузырьки? — спросил Ролам так обыденно, словно интересовался погодой. — Или ты создала их сама?

У Лиссены перехватило дыхание. Ее рука инстинктивно скользнула к бедру, к карману, где надежно покоились маленькие сферы, и она с откровенным удивлением посмотрела на него снизу вверх.

— Откуда вы знаете, что у меня с собой? — спросила она.

Губы Ролама изогнулись.

— Ты идешь по рынку демонов, — ответил он. — Думаешь, мы не чувствуем скорбь, когда она касается нас?

Лиссена сглотнула.

— Я сделала их, — тихо призналась она. — Я хотела купить что-нибудь для Эревоса... для нашего дома.

При этих словах взгляд Ролама слегка сместился, изучая ее.

— И что же ты собиралась приобрести?

Она замялась, потому что теперь, стоя здесь, в окружении возвышающихся теневых созданий, обменивающихся предметами, которые она едва понимала, ее задумки казались до неловкости жалкими.

Пока они продолжали идти, Лиссена позволила своему взгляду скользить по прилавкам, пытаясь хоть немного понять, что предлагал этот рынок. Демонов было немного — возможно, около десятка или чуть больше в общей сложности, — и они располагались далеко друг от друга. Демоны обменивались маленькими контейнерами и узкими коробочками, сотканными из сгущенной тени.

Обмен происходил почти в полной тишине.

Никаких громких торгов, никаких повышенных голосов, никакого смеха, эхом разносящегося по площади. Лишь едва уловимый шепот время от времени.

Она заметила, что контейнеры различались по форме: одни были высокими и тонкими, как запечатанные фиалы, другие — широкими и квадратными; их поверхности были матовыми и безжизненными, и хотя она не могла заглянуть внутрь, она была уверена, что их содержимое не было материальным в том смысле, в каком материальны мед и корица.

От этого осознания она почувствовала себя еще более неуместной. Что она вообще могла предложить в таком месте?

Словно почувствовав ее растущую тревогу, двухвостое создание снова скользнуло между ней и Роламом; его мягкое тело потерлось о ее лодыжку, прежде чем метнуться к нему.

Лиссена посмотрела на него вниз, а затем перевела взгляд на Ролама.

— Это ваш кот? — спросила она.

Ухмылка Ролама стала шире, и на мгновение она напомнила ухмылку Эревоса — не такую уж широкую, не совсем такую острую, но достаточно похожую, чтобы в груди всё сжалось.

— Это, — сказал он, взглянув на создание, кружившее у его ног, — не кот в том понимании, к которому ты привыкла в человеческом мире. Это херта.

— Херта, — повторила Лиссена, пробуя незнакомое слово на вкус. — А у херты есть имя?

— Нет, — без колебаний ответил Ролам.

Она удивленно моргнула.

— Почему нет?

Задавая этот вопрос, она вновь обвела взглядом рынок, и именно тогда заметила, что здесь не было никаких украшений.

Никаких тканей, предназначенных исключительно для красоты, никакой резьбы, никаких безделушек или орнаментов, призванных радовать глаз. На каждом прилавке лежали контейнеры, запечатанные сосуды, скованные тенью предметы, но ничего легкомысленного, ничего, созданного только ради любования.

Никаких цветов, кроме черного и фиолетового. Никаких излишеств.

И внезапно идея купить что-нибудь «миленькое» для их дома показалась невыносимо человеческой.

— Ты разочарована, — констатировал Ролам.

Лиссена замялась, потому что отрицать это было бессмысленно, и было что-то странно утомительное в притворстве в месте, где даже запечатанное горе ощущалось сквозь ткань и тень.

— Здесь... мне нечего купить, — призналась она наконец, вновь скользя взглядом по темным прилавкам и их строго практичным товарам. — Я думала, здесь могут быть подушки, возможно, плюшевые, или что-то мягкое, чтобы положить возле нашего места для отдыха. Или украшения. Или... — она осеклась, понимая, какими банальными должны казаться ее идеи в этом месте, — вообще хоть что-нибудь.

Она почти видела эту картину в своем воображении: уголок их пещеры, смягченный тканью, что-то уютное и теплое на фоне бесконечного темного камня, пространство, которое ощущалось бы не столько как царство древней силы, сколько как дом.

Ролам с минуту молча разглядывал ее, прежде чем ответить:

— Демоны не продают подобных вещей.

Заявление было простым. И впервые с тех пор, как он с ней заговорил, он не прозвучал по-человечески.

Человек, подумала она, пустился бы в подробности. Человек добавил бы что-нибудь: объяснение, предложение, возможно, даже пожал бы плечами и направил к какому-нибудь другому прилавку или торговцу, у которого могло оказаться то, что она искала. Человеческая беседа заполняла пустоты между ответами.

Ролам оставил эту пустоту незаполненной.

Точно так же, как он не ответил на ее вопрос об имени для херты.

Это не было ни жестоко, ни пренебрежительно, но в этой категоричности ощущалось нечто отчетливо нечеловеческое, словно вопрос не требовал дальнейшего рассмотрения, поскольку для него его попросту не существовало.

Лиссена сжала губы, не желая так легко расставаться со своей затеей. Ей также захотелось почесать нос, но тут она вспомнила, что у нее клюв.

Что ж, если такие вещи здесь не выставлены, это еще не значит, что их нельзя достать в принципе.

— А вы, в таком случае, продаете подобные вещи? — отважилась она, снова подняв на него взгляд. — Вы сказали, что продали Эревосу мед и специи, а они не из Пустоты, так что я могла бы предположить, что вы продаете и другие товары?

Она чуть было не сказала