Страница 80 из 92
Лиссена всегда верила, что предпочитает шумные места: переплетающуюся болтовню соседей, визги детей, носящихся по узким улочкам, постоянный гул дома, слишком переполненного, чтобы когда-либо казаться пустым. В конце концов, именно такую жизнь она знала: с пятью братьями и бесконечными днями, проведенными в помощи маминым подругам, когда приходилось качать плачущих младенцев или гоняться за проказливыми малышами из комнаты в комнату. Шум означал жизнь. Шум означал сопричастность.
И всё же здесь, в этом бескрайнем и приглушенном просторе, где даже ее собственные шаги казались смягченными землей, она чувствовала себя... умиротворенной.
Она представила, как ее малыши будут гулять по этому тихому месту. Поначалу они, вероятно, будут носить маски, пока не станут сильными и божественными, как Эревос; пока тоже не превратятся в маленьких богов Пустоты. От этой мысли грудь наполнилась таким ярким теплом, что почти стало больно.
О, Лиссена всем сердцем желала иметь маленькую семью здесь, в тихом сердце этой бесконечной тьмы.
Когда кот внезапно остановился и повернул налево, вздернув хвосты вверх, она заметила зев пещеры, врезанный в невысокий каменный подъем. Она была куда меньше той огромной пещеры, где они с Эревосом устроили свой дом; вход был узким, и поблизости не петляли черные реки.
Уже не в первый раз она поймала себя на мысли о том, как мудро Эревос выбрал их жилище, как инстинктивно он подобрал место, одновременно величественное и сокрытое, пронизанное силой, но уединенное. При мысли о нем ее грудь наполнилась гордостью. Ее муж.
Лиссене до безумия нравилось называть его так, смакуя это слово, словно тайную сладость, предназначенную только для нее. Муж. Это было то, чего она всегда желала: своя собственная семья, дети, которых можно баюкать и направлять, которым можно дарить такую всепоглощающую доброту и любовь, чтобы они никогда — ни на единый вздох своего существования — не почувствовали себя одинокими.
— Ты хочешь, чтобы я вошла в эту пещеру? — спросила она, склонив голову к коту.
Но вместо того, чтобы войти, создание развернулось на лапах и зашагало в другом направлении, больше не удостоив пещеру ни единым взглядом.
Без колебаний Лиссена последовала за ним.
И когда деревья начали редеть, а неподвижность сменилась, она всё поняла.
Это был рынок.