Молитва не Богу

Глава 45

Глава тридцать восьмая

Проводник с двумя хвостами

Лиссена

— Какой милый котик! — воскликнула Лиссена с такой радостью, что тут же забыла о том, что должна была вести себя тихо; ее голос разнесся по Пустоте куда дальше, чем ей того хотелось бы.

Слова сорвались с губ, и она замерла на мгновение, внезапно осознав, насколько она здесь одна.

Быть одной в Пустоте уже само по себе представляло опасность, даже если со стороны изменчивого горизонта пока не исходило никакой угрозы, даже если она шла уже довольно долго, не встретив ни единой живой души. Пейзаж оставался бескрайним и странно неподвижным, тени лениво скользили по земле, словно оставаясь совершенно безразличными к ее присутствию.

Пока не появился этот кот.

Ну... это был не совсем тот кот, каких она знала в своей деревне, не те маленькие амбарные создания, что охотились на мышей и терпели ласку лишь тогда, когда им самим того хотелось, но он был достаточно похож, чтобы ее сердце отреагировало прежде, чем вмешался разум.

У него были кошачьи очертания, гибкое тело и те самые пушистые подушечки на лапках, которые она так обожала. Просто он был... немного необычным.

У этого кота были такие же глаза, как у Эревоса — глубокие, бесконечные и фиолетовые, — и слишком много острых зубов, видимых даже тогда, когда пасть была закрыта. А еще у него было два хвоста.

И две пары глаз.

При ближайшем рассмотрении казалось, что у него вообще всего было по два: слои накладывались друг на друга, словно одно существо небрежно совместили с другим.

— Ты... выглядишь очень... интересно, — пробормотала Лиссена, опускаясь на землю и садясь на пятки; ее скрытый маской взгляд изучал создание скорее с восхищением, нежели со страхом.

До встречи с этим странным представителем кошачьих она чувствовала, как тяжесть пути оседает в конечностях, икрах и плечах, горящих от долгой ходьбы по местности, которая, казалось, вообще не менялась. Пальцы тоже ныли от того, что она всё это время баюкала в ладонях слезные пузырьки, которые так хитроумно создала — маленькие сферы из тени, запечатавшие ее скорбь.

Постоянно держать их становилось неудобно. Находчивая, как и всегда, Лиссена попросила у костюма карманы.

Костюм поначалу не отреагировал. Это молчание заставило Лиссену немного понервничать — в груди ненадолго сжалось от мысли, не переоценила ли она свою власть над живой тканью, обернутой вокруг ее тела. Однако после нескольких мгновений вдумчивых объяснений — после подробного описания того, что такое карманы, как они работают и почему они так полезны, — она почувствовала, как материал на бедрах пришел в движение.

Сформировались швы и появились прорези. Карманы.

Лиссена пришла в неописуемый восторг.

Она осторожно спрятала туда слезные пузырьки, испытывая облегчение не только от того, что освободила руки, но и от обеспеченной скрытности. Она совершенно не собиралась являться на рынок, выставляя напоказ всю имеющуюся у нее валюту, особенно пока не понимала правил этого места. А что, если кто-нибудь попытается ее обокрасть? Что, если какое-то существо почует горе, запечатанное в этих сферах, и решит забрать его себе?

А что, если то, а что, если это? Нет.

Этого попросту не произойдет, ведь Лиссена так замечательно со всем справлялась сама.

И теперь, сидя перед странным двухвостым созданием, она склонила голову и решила заговорить.

— Ты голоден? — искренне поинтересовалась она, втайне надеясь, что коты Пустоты на самом деле не питаются заблудившимися женщинами.

Кот зеркально склонил голову набок, медленно моргнув своими многочисленными глазами, и Лиссена предпочла расценить это как «нет».

Тогда она склонила голову еще сильнее.

— Ты меня понимаешь?

Какое-то время кот просто смотрел на нее, а затем грациозно опустился на темную землю и перевернулся, подставляя живот; оба его хвоста лениво подергивались позади.

— Ох, какая же ты прелесть! — воскликнула Лиссена, подавшись вперед, чтобы почесать подставленный живот сквозь преграду перчаток. — Такая мягкая шерстка... О, как бы мне хотелось снять костюм и погладить тебя голыми руками.

Создание покачивалось из стороны в сторону, вытягиваясь так, чтобы подставить разные участки своего плюшевого, мягкого на вид брюшка; его многочисленные глаза полуприкрылись в том, что казалось настоящим блаженством.

Под маской Лиссена рассмеялась.

— Быть может, ты знаешь, где здесь рынок? — отважилась она, поглаживая пальцами его шерсть. — Если знаешь, не мог бы ты показать мне дорогу?

Возможно, это сочли бы странным — спрашивать дорогу у случайного, двуглазого, двухвостого кота из Пустоты, — но в этом теневом мире мало что подчинялось правилам, которые она когда-то понимала, а любопытство до сих пор вознаграждало ее куда чаще, чем страх.

Поэтому она решила ему довериться.

Спустя долгое мгновение кот перевернулся обратно на все четыре лапы; его хвосты взвились вверх, как два вопросительных знака, прежде чем лечь за спиной, и, даже не оглянувшись, он зашагал вперед.

Кот повел Лиссену в совершенно определенном направлении; его хвосты-близнецы покачивались медленными, синхронными дугами. Она не была до конца уверена, ведет ли этот путь на рынок или вообще куда-то еще, но создание было настолько уверенным, что она не смогла заставить себя усомниться в нем.

Всякий раз, когда она делала паузу, кот тоже останавливался, оборачиваясь и устремляя на нее свои многочисленные фиолетовые глаза. Ошибиться было невозможно. Он хотел, чтобы она следовала за ним.

И она последовала.

Вместе Лиссена и ее странный новый спутник прошли под раскидистыми деревьями цвета раздавленного, перезревшего граната — глубокого, почти чернеющего багрового оттенка, который, казалось, жадно впитывал те крохи рассеянного света, что вообще существовали в Пустоте. Над головой не шелохнулся ни единый лист. Ни один. Кроны оставались абсолютно неподвижными, застывшими в неестественной паузе, словно само время забыло пройти сквозь это место.

Лиссена подумала, что если бы она когда-нибудь смогла ходить по этим землям без маски или костюма, ее волосы никогда не хлестали бы ее по глазам, не липли бы к губам и не путались бы на потной шее. Ей это очень нравилось.

Здесь было так тихо.