Страница 74 из 92
С момента прибытия в его царство она рассказывала о своей деревне, своих страхах, своих болячках, своих обычаях, своем теле, а он слушал — бесконечно терпеливый, бесконечно любопытный, словно каждая предложенная ею мелкая деталь была сокровищем, заслуживающим изучения.
И всё же она редко обращала такое же любопытство на него самого.
Она всё сводила к себе.
Эта мысль кольнула ее в грудь. Там, с паром, клубящимся вокруг ее плеч, и огромной рукой Эревоса, всё еще сплетенной с ее рукой, Лиссена решила, что хочет сделать для него что-нибудь.
Он построил для нее дом из тени и собственной воли, он подогрел для нее воду без всяких просьб.
О, она так любила всё планировать.
Это осознание пустило по ее телу танцующую искру радостного волнения, согревшую ее сильнее, чем когда-либо смогла бы ванна. Она всегда была той, кто придумывал празднества более масштабные, чем того требовал урожай, кто предлагал вплетать ленты там, где они были не нужны, кто расставлял цветы просто потому, что они красивые. Ее мать часто вздыхала над ее театральностью.
Но здесь? Здесь не было никого, кто сказал бы ей, что ее «слишком много».
Она могла спланировать что угодно: от небольшого, уединенного банкета, освещенного парящими сферами, до целого дня, посвященного только им двоим и наполненного любыми удовольствиями, какие только она сможет изобрести. Она могла бы украсить главный зал тканями глубоких ювелирных оттенков, развесить гирлянды вдоль потемневших стен, разбросать по полу подушки, чтобы он мог возлежать, как ему заблагорассудится. Возможно, она даже смогла бы смастерить что-нибудь своими руками. Предмет одежды, талисман, нечто прекрасное, что будет принадлежать исключительно ему.
О, было так много всего, что она могла бы сделать.
Ее разум закружился от возможностей, образы наслаивались друг на друга в радуге черноты и воображения.
Хотя... она не знала, где в этом месте находятся лавки. По правде говоря, она не знала, есть ли они здесь вообще.
Она не видела ни таверн, ни купцов, ни рыночных прилавков, переполненных тканями, фруктами и болтовней. В этом царстве не отдавались эхом голоса торгующихся людей и звон кружек.
А нужны ли богам вообще такие вещи?
Она взглянула на Эревоса сквозь плывущий пар, изучая широкую линию его плеч, тени, которые клубились вокруг него.
Она знала, что он никогда не ел. Потому что... ну, он же бог.
А зачем богам есть?
Возможно, демоны и ели, но она никогда не видела, чтобы он что-то поглощал. Ни фруктов, ни воды, ни даже кусочка хлеба или мяса. Насколько она знала, он просто существовал.
— Скажи мне, — произнесла она, покачивая их соединенными руками влево и вправо над поверхностью воды, наблюдая, как темная жидкость идет рябью вокруг их пальцев. — Здесь есть место... где можно что-нибудь купить?
— Есть, — ответил он, притягивая Лиссену ближе, пока ее тело не прижалось вплотную к его. — В Пустоте есть рынок.
От одной только этой фразы по ее спине пробежала дрожь предвкушения.
Подняв на него взгляд, она обнаружила, что полностью прижата к его торсу, ее грудь касается его твердой плоскости, а жар его тела излучается сквозь тонкую преграду воды. Волны вокруг них отзывались на его движение, поднимаясь и закручиваясь.
— И... — продолжила она, проводя кончиком пальца по рельефным линиям его пресса, следуя за изгибами мышц. — Чем ты расплачивался, когда был там в последний раз?
Его тени дрогнули от ее прикосновения.