Молитва не Богу

Она уставилась на него; ее губы были приоткрыты, а щеки заливал еще более глубокий оттенок розового под остатками слез.

— Я не знаю, — выдохнула она. — Ты... это ты.

— Я говорю, — произнес он мгновение спустя, словно объясняя ребенку прописные истины. — Для речи нужен язык.

На это Лиссена лишь моргнула.

— Я никогда его не видела.

— Ты не заглядывала мне в рот.

Ее дыхание снова перехватило, хотя на этот раз по совершенно иной причине.

Цветение внутри него усилилось от изменения в ее запахе, от едва уловимого скачка пульса под его руками. Тепло свернулось кольцами ниже в его теле — уже менее невинное, менее чисто-нежное.

— Я не думала, что ты будешь... пробовать вещи на вкус, — пробормотала она.

Эревос обдумал это.

— Я пробую на вкус многое, — ответил он. — Страх, преданность, желание. — Его взгляд опустился к ее губам. — А теперь, — добавил он тише, — я попробовал на вкус твою печаль.

Лиссена сглотнула.

— Это были всего лишь слезы.

— Они были твоими.

Казалось, это подействовало на нее сильнее, чем всё остальное, что он сказал, потому что теперь она снова запахла сладко.

Между ними повисла тишина. Пальцы Лиссены снова зарылись в его тени, но на этот раз жест был более медленным, даже исследовательским. Она открыто изучала его, любопытство завладело ее мыслями, и в том, как ее взгляд танцевал по его лицу, появилось нечто почти игривое.

— Значит, у тебя действительно есть язык, — повторила она, словно подтверждая увлекательное открытие.

Тени за спиной Эревоса пришли в движение.

— Да.

— И зубы.

— Да.

— Много.

— Больше, чем у тебя, поэтому для тебя их много.

Она медленно выдохнула.

— И ты не применил на мне ни то, ни другое.

При этих словах цветение внутри него стало раскаленным. К тому же, его маленькая певчая птичка стала совершенно розовой, даже красной.

— Я бы не причинил тебе вреда, — произнес он, чувствуя, как дернулись его шипы от ее замечания.

Лиссена не выглядела испуганной.

Более того, она снова подалась ближе, мазнув лбом по его подбородку.

— Я знаю, — прошептала она.

И лишь теперь Эревос осознал, что она ему доверяет. А еще он почувствовал ее дыхание на своей коже и жар между своих ног.