Страница 41 из 92
Если другие демоны придут и будут питаться останками, если они почерпнут силу или удовольствие из того, что здесь произошло, это может привести лишь к разрушению.
Поэтому Эревос призвал свои тени, и они змеями расползлись по пещере, словно дым, сотканный из огня, и поглотили скверну.
Они прошлись языками пламени по пропитанному кровью камню, растворили переломанные кости, сожрали гниющую тушу оленя и проглотили сам воздух, пока от пещеры не осталось ничего, кроме жара, безмолвия и пепла.
Только Эревос мог выжигать тенью. Этот навык был столь же редким, сколь и точным.
Он смотрел, как последние останки омерзительной сцены рассыпаются в ничто, а затем снова замер в тишине.
Эревос был умным демоном. Он был наблюдательным и любопытным. Он знал, что не похож на большинство сородичей, и знал это уже давно.
Там, где другим было плевать, ему было не всё равно.
В то время как другие жили в бесконечных циклах тупого голода и забытых столетий, он наблюдал и учился. И ему совершенно, глубоко не нравилось, что этот гротескный, испорченный демон напоминал ему... его самого.
Но он не мог лгать самому себе: ему нравилось
чувствовать
.
Ему нравилось смотреть, как Лиссена ест мёд с тихими звуками удовольствия; нравилось то, как смех слетал с ее губ, подобно мелодии, которую суждено было услышать только ему.
Какое-то время он уже знал, что может получать наслаждение от вещей, ведь он изучал удовольствие, понимал суть удовлетворения, но до недавнего времени он не осознавал, что способен по-настоящему
чувствовать.
Не просто довольство.
Радость.
Он почувствовал ее в тот миг, когда Лиссена рассмеялась над его шуткой, в тот миг, когда она с сияющими глазами попробовала предложенный им мед. Это было странное, трепещущее тепло в груди, которое отказывалось исчезать.
Ему хотелось почувствовать это снова.
И снова.
Он хотел научиться делать ее счастливой, хотел создавать подобные моменты не только для нее, но и вместе с ней.
Ему хотелось чувствовать вместе со своей певчей птичкой.