Страница 37 из 92
Она села прямо, подняв руки над головой, пока Эревос осторожно снимал с нее совершенно промокшее платье. Ей нечем было прикрыть грудь, но, по крайней мере, ее лоно оставалось скрытым за льном, облепившим бедра. И всё же, пока ткань дюйм за дюймом поднималась вверх, она чувствовала каждую нить, словно от ее кожи отрывали часть ее самой, а когда мокрая материя наконец скользнула по ее соскам, она осознала, насколько они затвердели и как она не готова к этому потоку ощущений, захлестнувшему ее тело.
— Твой запах очень сладкий, Лиссена, — пробормотал Эревос; его голос звучал задумчиво, с любопытством, словно он делал какое-то божественное наблюдение. — Интересно, почему он изменился.
К тому моменту, как он закончил говорить, платье уже было снято, аккуратно сложено и положено на пол пещеры, а его рука — эта огромная, когтистая, темная, как тень, рука — зачерпнула воду, чтобы полить ее голову.
Тепло потекло по ее волосам, по шее, по спине, и Лиссена медленно выдохнула, позволяя этому ощущению заземлить себя. Но она по-прежнему мучительно осознавала, что обнажена перед ним.
И всё же Эревос, казалось, совершенно не возражал против ее наготы. Он не пялился, не смотрел с вожделением; он просто наблюдал за ней с тем же привычным спокойствием, словно то, что она была без одежды, являлось лишь еще одной формой истины.
Это должно было бы ее утешить, и, возможно, так оно и было, но что-то внутри нее в то же время поникло. Было ли это разочарование?
Ну а чего она ожидала? Что смертная девушка возбудит бога? Вот какой вопрос ей следовало задавать себе вместо того, чтобы терзаться из-за надуманных обид.
Возможно, так было к лучшему.
Лиссена опустила руки в теплый водоем, зачерпнула воду в ладони и начала мыться.