Молитва не Богу

Ролам склонил голову:

— Человека?

Эревос знал, что это звучит странно даже для такого коллекционера, как Ролам, но он не дрогнул и не стал ничего объяснять.

Никто не знал, что он держит у себя человека, и никто бы не поверил, что это вообще возможно. Смертные не выживали в Пустоте. Там не было кислорода, чтобы им дышать, а даже если бы и был, демоны не защищали людей — они питались их эмоциями. Таков был порядок вещей.

И всё же.

Он еще раз кивнул озадаченному торговцу, который изучал его пустыми глазами. Ролам отвернулся без дальнейших комментариев и побрел сквозь свою коллекцию, скользя длинными пальцами по фиалам, банкам и окутанным тенями сосудам, пока его взгляд не упал на маленькую шкатулку костяного цвета.

***

Эревос заметил следы чужого присутствия возле пещеры, которую он выбрал для своего человека — следы, которые не принадлежали ему, отчего становились еще более тревожными. Он позаботился о том, чтобы не оставить никаких улик своего появления, ни единого отголоска запаха, который мог бы задержаться во тьме. Ни у одного другого демона не было причин идти за ним, ни у одного существа не было повода осматривать пещеру, от которой исходил запах хозяина. В Пустоте было много пещер, и каждая была доступна тому, у кого хватало сил ее удержать, поэтому тот факт, что кто-то приблизился именно к этой, был совершенно бессмысленным.

И потому он поспешил.

Он спускался все глубже по извилистым коридорам теней, пробираясь сквозь бесчисленные входы, расходящиеся в разные стороны, пока наконец не добрался до чертога, который он создал, где ждала его маленькая певчая птичка. Шкатулка костяного цвета покоилась в его тени, когда он переступил границу своего рукотворного убежища, и без колебаний слился с затененными стенами.

— Лиссена? — позвал он, и голос эхом разнесся по тусклой комнате.

Он не видел ее, но уловил ее запах, пропитанный страхом. Он последовал за притяжением ее присутствия и остановился, когда его взгляд упал на кровать, — но что-то было не так.

Эревос отделился от стен, позволяя своему телу воссоздаваться по частям — сначала сформировались ноги, длинные и устойчивые, затем торс, руки, плечи и, наконец, голова. Он поставил шкатулку на стол, хотя теперь и тот выглядел неправильно — иначе, чем тот, который он создал для нее. Он повернулся к кровати, которая больше не походила на ту, что он вылепил, и когда он приподнял ее, то нашел свою птичку.

Его маленький человек свернулась под ней в комочек, дрожа, с прерывистым дыханием. Она окружила себя предметами, тенями и остатками, превращенными в оружие, а на ее голове красовалась корона, сделанная из его тени.

Эревос этого не ожидал.

Ни страха, ни крепости, что само по себе стало сюрпризом, но уж тем более вооруженной до зубов королевы под кроватью.