Курадо

Глава третья

Мы едем уже несколько часов без единой остановки и, к моему огромному разочарованию, в полной тишине. Эти мужчины словно срослись со своим молчанием. Ведут себя так, будто от разговора со мной могут чем-то заразиться.

А мне больше всего на свете хочется плакать. Оплакивать потерю своего дома, потерю жизней. Две отнятые жизни всего за один день… сестра Мэри и та девушка, которая пыталась мне помочь.

Но я не плачу.

Вместо этого я клянусь себе оставаться сильной, по крайней мере, в своих мыслях.

Эта стойкость должна была либо выдержать, либо дать трещину в самое ближайшее время.

Водитель резко тормозит, указывая на кого-то или что-то в темноте. Оба мужчины начинают переговариваться на незнакомом мне языке, их голоса звучат дико и взволнованно.

Рина...

Это тот самый голос, его голос. Неужели это все время был он? Мужчина из моих кошмаров.

Яростно мотая головой, я начинаю молиться. Вслух.

— Пожалуйста, Господи, пусть все это окажется неправдой. Помоги мне, ответь на мои молитвы. Если я согрешила перед Тобой… — я обрываю фразу на полуслове, когда что-то холодное прижимается к моему лбу, заставляя меня замереть. Это пистолет, я чувствую это нутром. Я медленно открываю глаза, не зная, станет ли это моим концом.

Моим последним мгновением на этой земле.

— Выходи, живо, — приказывает водитель, и его темные глаза зловеще поблескивают в ночной темноте.

Я дергаю за ручку двери, но она по-прежнему заблокирована. Второй мужчина на пассажирском сиденье поспешно снимает блокировку, ругаясь на своем родном языке, каким бы он ни был.

Понятия не имея, что происходит и что может случиться дальше, я выскакиваю из машины, на этот раз дверца легко открывается.

Едва я успеваю сделать пару шагов по припорошенной пылью земле, как звук рассекаемого над головой воздуха заставляет меня замереть на месте. Это какой-то летательный аппарат, и он явно очень резко идет на посадку.

Пока эта штука приземляется, слышны чьи-то крики, а мощный поток ветра путает и взъерошивает мои волосы.

«Беги»

, — требуют инстинкты.

«Никогда не убегай от меня»,

— предупреждает его голос.

Опять он? Должно быть, я схожу с ума — это единственное объяснение этим призрачным голосам и тем более абсурдным ситуациям, в которых я оказываюсь.

К черту всё! Да, я только что выругалась, пусть и про себя. В голове, которая вот-вот взорвется. Прощай, стойкость, потому что мой корабль идет ко дну.

Из летательного аппарата, кажется вертолета, выходит женщина, одетая во все черное, а за ней мужчина, курящий сигару.

Оба стремительно приближаются, действуя профессионально и скрытно.

Я разворачиваюсь, чтобы бежать, но уже слишком поздно.

Женщина хватает меня за талию, мужчина тушит сигару, и вот они оба уже держат меня.

Он подхватывает меня и несет, а она, наемница в черном, так и не отпускает мою талию.

Ее хватка крепкая и смертоносная.

Боже мой, я посреди глуши, и меня похищают уже второй раз за сегодняшний день. Слово «сюрреализм» даже близко не описывает то, что я чувствую, пока последние крупицы моего адреналина иссякают — мое сознание погружается в состояние ошеломленного изумления.

Лопасти вертолёта вращались словно в замедленной съёмке, но их тяжёлый, глухой стук — чух, чух, чух — едва пробивался сквозь моё затуманенное сознание. Меня опустили на сиденье и пристегнули ремнями. Уставившись в одну точку прямо перед собой, я мысленно сосчитала до десяти. А потом ещё раз. Я продолжала считать только для того, чтобы меня не вывернуло наизнанку, хотя желудок уже подступал к самому горлу.

Мы взлетели, и я снова потерялась во времени. Оно снова утекало сквозь пальцы, точь-в-точь как тогда, когда сестра Мэри сгорела заживо в огне, возникшем из ниоткуда. Заслужила ли она такую смерть только за то, что знала о темных делах отца Ричарда? И что еще страшнее, неужели это я как-то убила её?

От моего внимания не укрылось то, что впервые за весь сегодняшний день я больше не молюсь. Мой разум попросту отключался.

Хуже уже быть не может, верно? В конце этого темного туннеля ведь должен быть свет, правда? Ошибаетесь.

Я снова очнулась в незнакомом месте, но на этот раз я была совершенно одна на кровати, а мои запястья были привязаны к изголовью. И, Боже правый, как же мне хотелось в туалет. Мой мочевой пузырь буквально разрывался.

Приподняв голову насколько возможно, я уловила ужасный, гнилостный запах. Пахло испорченным сыром или прокисшим молоком. Комната, в которой я находилась, тонула во мраке, не позволяя толком разглядеть обстановку. Однако боковым зрением я заметила тень.

— Значит, спящая красавица наконец-то проснулась, — вспыхивает спичка, и я вижу, что это та самая женщина из вертолета.

Она говорит со мной. Наконец-то хоть кто-то со мной разговаривает!

— Пожалуйста, скажите, где я? — мой голос хриплый. — Пожалуйста, помогите мне…

Женщина ухмыляется, на этот раз её испанский акцент звучит отчётливее:

— Насколько я могу судить, чика, у тебя большие неприятности.

Желание сходить в туалет становится просто невыносимым.

— Неприятности? Какого рода неприятности?

Она подходит ближе, её глаза глубокого экзотического карего цвета.

— Из тех неприятностей, от которых я не смогу тебя спасти, чика.

Я шумно сглатываю.

— Кто были те мужчины,которые похитили меня первыми? Они тоже говорили на другом языке.

— А, ты про тех турецких курьеров, — отзывается она, коротко кивнув. — О них можешь не беспокоиться, они мертвы.