Курадо

Глава вторая

Им не придется снова просить меня уйти.

Я бегу.

Я бегу со всех ног, куда глаза глядят. Я бегу из единственного места, которое когда-либо знала, словно сам дьявол наступает мне на пятки.

Единственное, что меня сдерживает, это то, что я понятия не имею, куда идти. Я никогда не покидала монастырь, поэтому внешний мир кажется мне в лучшем случае запутанным. И не просто запутанным, а безумно оживленным и шумным.

Запыхавшись, я останавливаюсь перевести дух прямо за углом какого-то ресторана. Должно быть, это ресторан, потому что оттуда разит чесноком и соусами. Я никогда не выходила за пределы обители, поэтому понятия не имею, где нахожусь и куда направляюсь. На мгновение я задумываюсь: почему мне никогда не разрешали уходить? Все, что я знаю, это то, что я бегу уже, кажется, не одну милю, и вся моя жизнь изменилась за ничтожно короткий промежуток времени.

Слишком короткий, чтобы мой разум мог принять эту новую реальность.

Облизав пересохшие губы, я разворачиваюсь. Голова идет кругом, пока я не оказываюсь лицом к лицу со стеклянной витриной. Я впервые вижу себя за стенами монастыря. То есть вижу по-настоящему. Мое монашеское одеяние растрепалось, темные волосы волнами спадают на грудь. А мои глаза... мои глаза по-прежнему голубые. При дневном свете они кажутся еще более синими, почти электрическими. Мое платье не испачкано, как я думала, да и кожа тоже. Я принюхиваюсь к себе, уткнувшись носом в правое плечо, но не чувствую ничего, кроме своего естественного запаха. Никакого запаха гари... или зла.

Проведя дрожащими пальцами по лицу, я осознаю, что осталась совсем одна в этом мире и даже не уверена, что знаю саму себя. Сделав глубокий вдох, я выдох я пытаюсь думать.

Что мне делать дальше?

Куда мне идти?

Кого я знаю?

«Я не знаю» — вот и весь ответ на эти всепоглощающие вопросы. Впервые за все мои восемнадцать лет у меня нет ни жилья, ни еды. Вполне реальна вероятность, что я просто умру здесь с голоду.

— Девушка? — ко мне со стороны тротуара подходит женщина.

— Да? — отзываюсь я, оборачиваясь и не в силах придумать ничего более умного.

— С вами все в порядке? — мимо проезжает машина, а женщина подходит чуть ближе. — Вы выглядите растерянной.

На ней джинсовые шорты и белая футболка. Ее взгляд кажется вполне добрым, поэтому я решаю сказать правду.

— Да, — с трудом сглотнув, отвечаю я. — Я заблудилась. Вы не могли бы мне помочь? — мне остается только надеяться, что мой голос звучит не так отчаянно, как я себя чувствую.

— Конечно, конечно, я помогу, — тепло отвечает она, подходя почти вплотную. — Как тебя...

Хлопок!

Как бы ее ни звали, у нее так и не появляется шанса договорить. Из пулевого отверстия прямо посреди ее лба начинает сочиться кровь. Я больше не могу кричать. Я просто с запоздалым ужасом смотрю, как ее тело оседает на цемент.

Громко хлопает автомобильная дверь, кто-то яростно сигналит, и эти резкие звуки заставляют мое застывшее тело прийти в движение.

— Пожалуйста, только не умирай, — шепчу я себе под нос. — Пожалуйста, только не умирай.

Оказавшись рядом с ее миниатюрным телом, я наклоняюсь и пытаюсь нащупать пульс, но под ее кожей нет абсолютно никакого ритма.

Однако ее глаза все еще открыты и безжизненно смотрят прямо на меня. Все, это предел. Я больше не могу этого выносить. Запрокинув голову, я смотрю в небо и кричу.

Ничто больше не кажется реальным.

Люди, вышедшие из ресторана, чтобы посмотреть, что произошло, нереальны.

Машины, застывшие посреди дороги в плотном потоке, тоже нереальны.

И уж тем более эти люди в масках позади меня — ничего из этого просто не может происходить на самом деле.

Или может?

Мужчина на алтаре восседает как король, глядя на меня сверху вниз. Мы окружены деревьями и туманом, в воздухе витает едва уловимый запах меди. Здесь нет звуков, слышно только его дыхание, которое клубится в воздухе, как хлопья дыма. Я не могу разглядеть его черты, вижу лишь темный и чудовищный силуэт.

«Иди ко мне, Рина… — манит его голос. — Подойди ближе, чтобы я мог…»

— Bu delilik!

(Это безумие!)

— мои глаза резко распахиваются, вокруг стоит крик. Господи, это был сон, кошмар.

Тяжело сглотнув, я резко сажусь, но от этого движения желудок тут же взбунтовался. Мне требуется совсем немного времени, чтобы осознать: я в движущемся автомобиле.

Боже милостивый, что произошло? Где я?

«Тебя спасла черная бездна, поглотившая тебя целиком — вот что случилось»

, — практически кричит мой собственный разум.

Короче говоря, я упала в обморок.

И теперь… я понятия не имею, в чьей машине нахожусь. Как и ничего не знаю о мужчинах на переднем сиденье — двух мужчинах, яростно спорящих друг с другом на каком-то другом языке. Они препираются настолько бурно, что ни один из них не замечает, что я пришла в себя.

В этот момент я подмечаю каждую деталь: небо стремительно темнеет, а на дороге, кроме нас, нет ни одной машины. А потом я замечаю, что играет какая-то песня. Музыка мне тоже незнакома. С другой стороны, в монастыре нам особо не разрешали слушать популярную музыку. И все же слова звучат жутко…

«Последний огонь восстанет

За этими глазами.

Черный дом будет шататься,

Слепые мальчики не лгут.

Бессмертный страх

Этот голос так чист.

Сквозь разрушенные стены

Я слышу этот крик

Плачь, маленькая сестра (ты не падешь),

Иди, иди к своему брату (ты не умрешь)»

(Прим.ред.: Саундтрек

«Cry Little Sister»

из культового фильма «Пропащие ребята» (

The Lost Boys

).

— Она очнулась, — внезапно произносит водитель на ломаном английском.

Я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие.

— Эм, вы не возражаете… то есть вы не сильно будете возражать, если мы остановимся?

Оба мужчины, темноволосые и смуглые, ничего не отвечают.

Улыбаясь как идиотка, я снова пытаюсь:

— Не могли бы вы, пожалуйста, сказать, куда вы меня везете?

И снова в ответ лишь тишина. Словно прочитав мои следующие мысли, мужчина за рулем с силой нажимает на кнопку блокировки дверей.