Курадо

Могилы, отголоски их криков, все эти жизни, принесённые в жертву его больной…

— Сестра Рина, пожалуйста, что с вами происходит? — сёстры спешат окружить мою дрожащую фигуру. Их руки касаются меня, будто ищут какую-то причину, объяснение этому внезапному срыву.

Слёзы льются неудержимо, пока они приподнимают меня за плечи.

— Я… я…

— Она нездорова, — строго заявляет сестра Мэри, обводя взглядом зал. — Так, подведите её ко мне, я отведу сестру Рину прилечь, — она делает короткий жест рукой.

На миг я позволяю подвести себя к сестре Мэри, но, как только её рука касается меня, я замираю…

Вглядываясь в лицо сестры Мэри, я вижу правду и снова слышу эти жуткие крики. Она знает. О боже. Она всё знает про отца Ричарда. Хрипло вскрикнув, я вырываюсь из её хватки. Руки онемели, и я опускаю взгляд, чтобы убедиться, что они всё ещё на месте. Глаза, я знаю, округлились от ужаса.

Но сестра Мэри не отступает и идёт следом.

— Да что же на тебя нашло? — резко бросает она, оказавшись почти вплотную.

Слева приближается и отец Ричард.

— Чем могу помочь? Что с тобой, дитя?

Господи, я упаду в обморок, если он дотронется до меня, я в этом уверена.

— Нет, — еле выговариваю я. — Не подходите.

Лицо отца Ричарда в мгновение ока меняется. Из сочувствующего становится холодным и непроницаемым.

— Тебе нужна молитва, дитя? — в его голосе всё ещё звучит эта показная, фальшивая забота. — Подойди ближе, я не укушу.

Снова мелькает образ змеи, точь-в-точь как в моём сне, и тело резко сотрясает дрожь. Меня сейчас стошнит.

— Ну-ка, давай, — воркует отец Ричард, уже оказавшись рядом со мной. — Возьми меня за руку, ты явно нездорова.

Это не может быть реальностью. Я яростно мотаю головой, а слова сами срываются с губ:

— Господи, Боже мой, прибегаю к Тебе за защитой; спаси и избавь меня от всех, кто преследует меня!

Я повторяю это снова и снова, пока отец Ричард не отступает, ошеломлённый.

Хлоп!

Ладонь сестры Мэри с силой врезается мне в щёку, и я умолкаю. И тут до меня доходит, что вся комната смотрит на меня. У кого-то на лицах тревога, у других — отвращение, будто я и есть та самая змея, скрывающаяся под личиной благодетели.

— Если понадобится, удержите её и немедленно уведите! — приказывает она, и тут же две, а может и больше сестёр, бросаются исполнять приказ.

Но, прежде чем они успевают до меня добраться, тот самый голос возвращается:

— Et tanget et adolebit ea in loco isto in terra!

Боже, я понятия не имею, что только что сказала. Знаю лишь, что теперь кричит сестра Мэри, а её тело пожирает пламя.

Пожалуйста, проснись, проснись, проснись…

Но я не просыпаюсь, и кошмар продолжает разворачиваться. Сёстры кричат в истерике, а отец Ричард бежит за водой. Единственная вода в комнате — святая, и когда он щедро плеснул её на сестру Мэри, пламя лишь разгорается сильнее, пожирая плоть прямо до костей в диком, опасном огне.

Холод пронзает спину, несмотря на жар. Сестра Мэри даже не кричит, не бьётся в конвульсиях.

Время будто застыло, а мой разум, подобно огню, пылает в смятении.

— Покинь это место, демон! Убирайся сейчас же! — отец Ричард оборачивается ко мне, и лицо его искажено испепеляющей яростью. Я сглотнула, озираясь по сторонам в поисках помощи и совершенно не понимая, что делать.

— Я ничего не понимаю, — честно прошептала я. — Я вообще ничего из этого не понимаю.

Отец Ричард выхватил распятие и принялся неистово махать им перед собой.

— Дьявол завладел твоей душой, сестра!

— Нет, это неправда, — я отчаянно замотала головой. — Это вы… это ваша душа в опасности, а не моя!

На его лице отразился неподдельный страх.

— Сёстры! — закричал он, указывая на меня пальцем. — Мы должны молиться за неё! Сам дьявол посягнул на её душу!

И они начали молиться. Одна за другой, словно пешки на шахматной доске, они падали на колени.

— Что я сказала? — внезапно закричала я. — Что я сказала перед тем, как сестра Мэри…— я осеклась, почувствовав, как к горлу подступает желчь: в воздухе всё ещё стоял отчётливый запах её горящей плоти. Обугленное тело лежало бесформенной кучей прямо возле алтаря. — Кто-нибудь знает, что именно я произнесла прямо перед тем, как…? — голос сорвался, я так и не смогла закончить фразу. — Пожалуйста! — взмолилась я, в панике оглядывая комнату. — Помогите мне!

Одна из монахинь, сестра Бет, поднялась с колен.

— Это была латынь, — ответила она, едва сдерживая всхлип. — Ты сказала: «Коснись её, и сожги это место дотла».