Курадо

Глава четырнадцатая

Мы едем в его полицейской машине, и запах внутри освежает. Освежает в том смысле, что я чувствую аромат чистого хлопка, а не окровавленных человеческих тел.

— Шеф, это Сальвадор. Позвони мне, как получишь это сообщение, — говорит он в трубку, сворачивая на очередную городскую улицу. Повесив трубку, он улыбается: — Не переживайте, всё будет хорошо.

Я так не думаю, но пока держу эту мысль при себе.

Откинувшись на сиденье, я разглядываю Мехико, утреннее движение на дорогах и просыпающихся жителей. Здесь красиво, и всё же первобытная дикость той долины словно затмевает это место, даже несмотря на все пережитые там кошмары.

Боже, я практически физически ощущаю Алла и его присутствие. Что-то внутри подсказывает мне, что он проснулся. И дело не только в том, что я слышала его голос, он словно теперь во мне. Стал частью меня. И он очень, очень зол.

Я не виновата, что он провалился в такой глубокий, беспробудный сон. Ему не следовало оставлять меня без присмотра. Неужели он действительно думал, что я не сбегу?

Кажется, проходит всего пара секунд, и мы паркуемся перед роскошным жилым комплексом. Сальвадор глушит мотор.

— Ого, вы можете позволить себе жить здесь на зарплату полицейского? — спрашиваю я.

Возможно, я и выросла в монастыре, но я не круглая дура.

Он нервно усмехается:

— Ну да, вообще-то это плюсы помолвки с дочерью мэра.

О нет. Я вижу, что он смутился. Очевидно, я слишком долго была оторвана от цивилизации.

— Я не хотела лезть не в свое дело. — Я отвожу взгляд.

— Всё в порядке, — произносит он уже, кажется, в сотый раз.

Я медленно киваю:

— Спасибо вам за всё.

Когда мы заходим в его квартиру, всё вокруг блекнет, мой мозг начинает работать на автопилоте.

После того как я поела и осушила почти три бутылки воды, он показывает мне, где душ. Он также помогает мне обработать порезы на подошвах. Сальвадор кажется добрым, и я бесконечно благодарна ему за помощь.

Наконец я остаюсь наедине со своими мыслями, пока горячая вода самым чудесным образом омывает мою кожу.

Мыльная пена мягко стекает по рукам, пока я смываю шампунь со лба. Я выкручиваю ручку крана на максимум, чтобы ванная комната наполнилась паром, и опираюсь спиной о стену душевой кабины. Я чувствую себя иначе: усталость — да, но есть и какое-то странное, неестественное ощущение. Ломка, если можно так выразиться.

Впервые за долгое время мой желудок полон, но когда я опускаю ладони на живот, сердце едва не выпрыгивает из груди. Едва заметный толчок, пульсация новой жизни заставляет мой пульс бешено забиться. Я застываю, выпрямившись как струна от сковавшего меня ужаса.

Нет…

Этого просто не может быть.

Внезапно перед глазами снова всё плывет — точно так же, как тогда, когда я бежала из долины на лошади. Нет, нет, только не снова…

«Рина, ты никогда не сможешь покинуть меня»,

— шептал Алл, проводя языком по моей шее. —

«Обещаешь?»

А потом его палец, покрытый спермой, скользнул в мою тугую щелку, все глубже и глубже, пока не достиг матки.

«Обещаю»,

— сказала я, обезумев от похоти и ужаса.

Он улыбнулся, не отрываясь от моих губ, и нежно проник языком в мой рот.

— Вот это моя девочка, — похвалил он, прежде чем больно прикусить мой язык. — Но боюсь, этого недостаточно.

— Что еще я могу тебе дать?! — взмолилась я в ночную пустоту.

— Дело в том, что мы должны дать друг другу, мой ангел. Я вкусил твою кровь, теперь ты вкусишь мою. — Он силой раскрыл мне рот, полоснув ножом по своему запястью. — Пей!

— О Боже! — ахаю я, с ужасом возвращаясь в настоящее.

Он заставил меня пить его кровь. Мы оба пили кровь друг друга, снова и снова. Всю ночь напролет. Он заставлял меня делать немыслимые вещи, совершать немыслимые поступки.

Теперь всё это возвращается ко мне.

Резко крутанув ручку крана, я выключаю воду — здесь слишком тесно, слишком одиноко. Я быстро вытираюсь, мысленно благодаря Сальвадора за то, что он заменил мою испачканную ночную рубашку чистой одеждой.

Подняв вещи, чтобы рассмотреть их (не то чтобы я могла позволить себе привередничать), я замечаю черные брюки и черную водолазку. На вид они дорогие. Женская одежда — скорее всего, его невесты. Надеюсь, она не станет возражать. На данном этапе мне остается лишь радоваться тому, что в этом мире всё еще существуют добрые, честные люди.

Я быстро одеваюсь и смотрю в большое зеркало. Глаза наполняются слезами, губы дрожат. Господи, помоги мне, я больше не тот человек, каким была прежде. Мои руки и лицо похудели, но губы почему-то стали полнее. И когда я улыбаюсь, кажется, будто на меня смотрит абсолютно незнакомая женщина. Черные волосы влажными, непослушными волнами обрамляют лицо. Но именно глаза выдают всё с потрохами. С другой стороны, черные брюки в сочетании с такой же водолазкой придают мне вполне обычный, но элегантный вид.

Это я.

— Мисс, вы в порядке? — раздается стук в дверь.

— Сальвадор? — спрашиваю я, резко переводя взгляд на дверь ванной. — Это вы?

Его тон мягок:

— Да, это я. Вы в порядке?

Я подхожу к двери и распахиваю её настежь.

— Да, я в порядке, — объявляю я, пока еще не в силах посмотреть на него.

— Твою мать…

Моя рука невольно взлетает к горлу.

— Что такое? Что не так?

— Ваши ноги… они всё еще кровоточат.

Ах, мои ноги. Такая мелочь, и я почти не замечала боли с тех пор, как он продезинфицировал их по приезду. Но я уверена, что ему не хочется, чтобы я заливала кровью всю его квартиру.

— Мне так жаль…

— Подождите, я принесу бинт. — Он торопливо проходит мимо меня в ванную, где всё еще стоит пар. — Идите сюда, садитесь на столешницу. Я сейчас всё устрою.

Я медленно иду, ловко запрыгивая на тумбу у раковины, и мой взгляд наконец встречается с его взглядом. Но то, что я вижу там, в глубине его глаз, застает меня врасплох.

Похоть.

Он смотрит на меня точно так же, как смотрел Всё.