Страница 81 из 122
Голос Ба Шэ становился все тише и тише. Та страстная и уверенная в себе женщина растворилась в воспоминаниях маленькой напуганной девочки, которая оказалась повинной во всех мирских злодеяниях, даже не осознавая этого.
– Всякий, когда его топчут в грязь, рано или поздно приподнимает глаза, чтобы взглянуть на своих обидчиков. Я запомнила каждого и поклялась отомстить. В Диюе существует восемь холодных подземных царств и восемь огненных. Из-за того, сколько людей ненавидело меня и проклинало, моя ненависть лишь усиливалась, а душа исказилась. И меня отправили туда, пока я не пройду все испытания и моя душа не очистится. Мне понадобились годы, но я справлялась с этим, живя лишь мечтой, что заставлю Чжоу Чжуаньсу заплатить мне за мои страдания. А когда он наконец выковал свой меч и вдохнул в него жизнь, кнут, который так же впитал моей крови и боли, перед тем как я испустила дух, стал моим оружием, приумножив мои демонические силы. Я долго думала, как же отомстить ему, чтобы он мучился и страдал так же, как и я. Я выбрала самый подлый поступок. Чтобы он постепенно лишался своих сил, своих последователей. Я начала красть у него. – Демоница посмотрела на Му Яна, и ее глаза вспыхнули алым. – Я одну за другой отлавливала души жертвенников, даруя им жизнь в новых землях. Там, где светит новое солнце. Там, где они могли стать теми, кем захотят. Кто-то просил оставить им воспоминания, а кто-то был так напуган своей прошлой жизнью, что просил их стереть. В любом случае я давала им возможность выбора. Диюй не дает этого права. Он стирает воспоминания, и, перерождаясь, люди могут стать друзьями или даже супругами с теми, кто в прошлом был их палачом. Разве это правильно?
Демоница говорила все громче и громче. Последние слова она произнесла с такой ненавистью и давящей позицией своей праведности, что у Му Яна зазвенело в ушах и заболела голова. Он зажмурился, сделав шаг назад. Глухо простонав, Му Ян добавил:
– Демоны в отличие от людей лишены перерождения. Пусть ты и действовала из благих помыслов, но, получается, ты сомкнула круг перерождения, вместо того чтобы разорвать его. Добившись не бессмертия, а лишь вечных страданий для своих последователей.
Ба Шэ тут же изменилась в лице. Она опустила голову, и длинные волосы скрыли ее холодный взгляд.
– Да что ты понимаешь! Ты так громко говоришь о праведности и о том, как лучше было бы мне поступить, но ты не знаешь, что я испытывала все это время…
Густая тьма мгновенно окутала Му Яна, погрузив в полную темноту. Он молчал, не желая поддаваться чарам демоницы, но спустя какое-то время наконец сдался и позвал ее.
– Ба Шэ…
Молчание. Му Ян снова повторил попытку. Ответа не было. Куда бы он ни шел, за Му Яном следовала тьма. Пустота. Безысходность и полное непонимание происходящего. Спит он? Или уже проснулся? Сколько времени прошло? Была ли Ба Шэ здесь вообще? Или все, что он помнит и видел до этого, все его мучения и страдания, все годы в заточении, все это было лишь сном или иллюзией в его голове, и только сейчас он наконец очнулся в этой пустоте. Если это и есть его реальность, тогда понятно, почему он придумал себе другую жизнь… Порой, чтобы избежать тяжелой реальности, которая ежедневно лишает жизнь смысла, мы создаем себе другую, лучше.
Но некоторые создают миры еще более ужасные, чем их реальность. Они сбегают туда и проживают тысячи страданий, а просыпаясь, вздыхают с облегчением, ведь их реальность не настолько ужасна, как могло показаться. И жить становится не так страшно…
Когда Му Ян перестал видеть в темноте свои собственные пальцы, в его душе зародился страх, перерастающий в панику.
– Ба Шэ! – прорычал он со всей злостью. – Прекрати это!
Наконец демоница ответила ему.
– Что – это?
Му Ян не мог подобрать слов, чтобы описать то, что он сейчас чувствует.
– Тебе страшно? – переспросила демоница, с особым наслаждением ожидая его ответ.
Му Яну показалось, что она стоит позади него. Он уже обернулся, но тут на его плечо легла маленькая женская рука и с силой потянула, заставив обернуться.
Белила придавали ее коже мертвенно-бледный вид. Из пустых глазниц вытекала черная кровь, как и из ее рта, когда словно ненужный обрубок на пол вывалился ее язык. Она продолжала улыбаться, смотря на Му Яна, как тот в свою очередь мысленно проклял себя, более сотню раз, за то, что вообще заговорил с этой сумасшедшей и оказался заперт тут. Однако, подавив в себе страхи и неприязнь, демон лишь отвернулся, пробормотав:
– Если ты закончила, может, отпустишь меня?
Но вместо Ба Шэ, чей голос он ожидал услышать, он услышал совершенно другого человека:
– Мы еще не закончили, потерпи немного… – мягким, почти тихим голосом проговорила маленькая принцесса Хуан-эр. – Тебе еще больно? Если ты еще можешь потерпеть, потерпи… осталось совсем немного. Знаешь, другие демоны так быстро умирали. Они кричали и плакали, и мне хотелось поскорее покончить с этим. Слишком шумно…
Взяв ножницы и отрезав маленькому демону мизинец, принцесса внимательно наблюдала за тем, как быстро останавливается кровь и начинают срастаться кости. Хотя ее белоснежную кожу и ханьфу цвета утренней зари уже окропили брызги крови, лицо принцессы оставалось бесстрастным.
Вокруг них были разбросаны трупы, лишенные конечностей и изуродованные до неузнаваемости. Однако большие фиолетовые глаза смотрели только на маленькую девочку, что, мягко улыбаясь, перевязывала ему руку.
– Это, – голос взрослого Му Яна дрогнул, когда он увидел свои детские воспоминания.
Ладонь Ба Шэ снова легла на его плечо, она расплылась в улыбке, наслаждаясь замешательством демона.
– Думаешь, я просто так позволила тебе заглянуть в свои воспоминания и не воспользуюсь случаем, чтобы узнать получше тебя, мой сладкий?
Хотя у Ба Шэ не было языка и ее губы не шевелились, Му Ян отчетливо слышал ее голос у себя в ушах.
– У тебя очень странные симпатии, – продолжила она. – Ты испытываешь привязанность к тем, кто причиняет тебе боль. Ты зализываешь свои раны, захлебываясь в слезах, но продолжаешь верить тем, кто после того, как отрезать тебе палец, спрашивают, больно ли тебе?
– Она не виновата, – отрезал Му Ян. – Она жертва…
– Вот как, – рот Ба Шэ был закрыт, однако Му Ян почувствовал, как дыхание пощекотало его ухо, и рефлекторно потер его.
– Ее заставляли это делать с нами.
– И ты простил ей это? Просто потому, что у нее не было выбора?
– Она была ребенком…