Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу

Глава 20. Амнистия

День двенадцатый. Воскресенье

Но начать я решила с нейтрального.

– Я использовала свою темную магию, когда мне нужно было что-то… уничтожить. Убрать.

– И что же именно ты уничтожала? – Император буквально сверлил меня взглядом.

– Да разное. Сорняки на грядках, лишние деревья, когда место под огородик освобождала, дно у ручейка углубляла, чтобы воду было брать удобнее. Жилье для нечисти делала – норы и дупла. Валежник после бурь убирала, если тропы заваливало. Старые капканы, оставшиеся с времен до заповедника, уничтожала. Уборку делала – просто приказывала тьме сожрать пыль и грязь. Многое делала, всего и не упомнить.

– Обалдеть! Просто обалдеть! – тихо выдохнул кто-то. Я не видела, поскольку не могла отвести глаз от императора, он словно бы удерживал меня взглядом.

– Это не все, – сделал вывод мой собеседник.

– Иногда я с помощью тьмы защищалась от диких животных, которые забредали к моему домику. Я не убивала – это же заповедник, – но знала, как ранить так, чтобы отпугнуть. А если тупое зверье все равно перло на меня или мою нечисть – я могла и лапу отрубить.

– Это самооборона! – воскликнула Габриель. – Не считается!

– Не считается, – кивнул император, соглашаясь, и я мысленно выдохнула. Хищник с отрубленной лапой все равно не жилец, так что, зверей в заповеднике я все же иногда убивала. Пусть не специально, не ради охоты, но убивала. А чаще их добивала моя нечисть. – Но это тоже не все.

Как он узнал?

– Император Мелануир – менталист. Среди прочего, – шепнул мне Томас. И я поняла, что скрыть главное не получится.

– Еще я с помощью своей магии… воровала. – Глаза отвести у меня все же получилось, и я опустила их, глядя на стол, на ковер, куда угодно, только не в эти внимательные глаза, не позволяющие соврать. – Срезала замки или проделывала дыры в стенах, чтобы животные могли забраться внутрь.

И замолчала, ожидая всеобщего осуждения. Потому что воровать – это плохо. Я это знала. Но умереть от голода и холода еще хуже.

Было тихо. Никто меня не осуждал, во всяком случае – вслух.

– И что конкретно ты крала? – уточнил император. В его голосе я осуждения тоже не услышала, только любопытство.

– Много всего, – каяться, так уж каяться, тем более перед менталистом. И я начала перечислять, мысленно загибая пальцы. – Два одеяла, плащ, три пары ботинок, кофту, два платья, три пары штанов, четыре рубашки. Лопату, мотыгу, ведро, два ножа, моток веревки, три огнива, котелок, сковородку, кружку, ложку. Соль, муку, трех курочек и петушка, зерно для них. Семена для огорода. Восемь книг. А расческу, мыло, сухарики и еще немного одежды мне нечисть принесла в первый год – я тогда в город не ходила еще.

– И… за какой промежуток времени ты все это… украла? – голос императора стал странно хриплым, как прежде у мастера Дэна.

– За восемь лет, пока папа Клык был жив. Потом в приют попала, а после него стала своей новой магией зарабатывать, не темной.

– То есть с восьми до шестнадцати лет? – уточнил кто-то из мужчин. Я кивнула. – А выглядела в свои шестнадцать на сколько?

– Лет на двенадцать. Я когда пришла в приют, сказала, что не знаю свой возраст, потому что считать умею только до десяти. Мне на глазок написали, что двенадцать, а потом решили, что ошиблись, и продержали в приюте лишний год. И по документам, которые там выдали, я на пять лет младше своего настоящего возраста.

– Ребенок, – прошептала Рэнди. – Голодный ребенок. Раздетый, замерзший, в лесу! За восемь лет – два одеяла и плащ! Как же ты выжила, Риони? Как пережила зимы?

– В домике было довольно тепло. – Я все же решилась поднять голову и посмотреть на ту, что снова роняла слезы от жалости ко мне. – Мы печку топили – я к холодам научилась. Нечисть законопатила все щели мхом. И укрывала меня, согревая в холодные зимы. А вот на улицу выходить очень холодно было, это да.

– Поскольку в то время ты была не просто несовершеннолетней, а малолетней, то своей императорской властью я объявляю тебе амнистию за все преступления, совершенные ради выживания, – твердо сказал император. – Включая убитых ради самозащиты животных в заповеднике. А документы… Тебе могут вернуть настоящую фамилию и возраст или оставить нынешние, решай сама.

– А смысл сейчас что-то менять? – спросил кто-то. – Все равно скоро новую фамилию получит.

О чем это он? Ой, неважно! Главное сейчас – меня не будут наказывать не только за темную магию, но даже за воровство.

– Не форсируйте, – недовольно ответил этому кому-то Томас. – Здесь вам не Земля, Риони нужно время. Не надо давить, я сам разберусь. И пока Риони учится в академии, ее фамилия вообще не имеет никакого значения.

– То есть вы собираетесь продолжать учебу? – уточнил ректор.

– Разумеется. Риони столько лет упорно трудилась, чтобы в академию попасть, она это заслужила. Девочка моя, ты же не собираешься оставлять учебу? – это уже ко мне, и я вскинула глаза на его лицо, точнее – личину, но такую родную.

– Нет! – и испуганно оглянулась на ректора: – Вы хотите меня исключить? За мою темную магию или за воровство?

То, что меня не собираются казнить или в тюрьму сажать, еще не значит, что вообще никак не накажут. Вдруг таким, как я, нельзя обучаться в Имперской академии?

– Глупости какие! – мотнул головой ректор. – Никто тебя исключать не собирается, не за что пока.

– Пока? – напряглась я.

– Вот нахватаешь плохих отметок, не сдашь экзамены, запустишь учебу… да мало ли, за что у нас отсеивают студентов. Но уж точно не за то, о чем мы сегодня узнали. Учись как следует – и никто тебя ниоткуда не отчислит, обещаю.

Я выдохнула. Все же исключение было бы для меня страшным ударом, хотя, на фоне того, чего я ожидала еще совсем недавно, показалось бы ерундой. В сравнении с казнью все кажется ерундой, а когда опасность исчезает – все возвращается на свои места. И прежние страхи вновь возвращаются.

– Что-то мне подсказывает, что с таким помощником успеваемость Риони взлетит до небес, – с улыбкой глядя на нас, сказал мастер Дэн.

– Томас помогал Риони задачи решать, – сообщила всем Лапка, сидящая у него на плече. – Два дня с ней занимался!

– А я о чем? – развел руками мастер Дэн. – Так что не волнуйся, Риони, в академии ты проучишься ровно столько, сколько сама захочешь.

– Мне диплом очень нужен, без него хорошую, а главное, легальную работу не получить, – пояснила я. – А мне семью кормить.