Страница 25 из 112
Прачечная оказалась пустой, что неудивительно. Представляла она собой стоящие рядами столы с плоскими коробками по всей ширине столешниц, чьи крышки были приоткрыты. Большая часть коробок была светло-серого цвета, примерно треть – белого, оставшиеся три – голубого. Вдоль одной из стен стоял ряд небольших ящичков.
Пока я с удивлением рассматривала странное оборудование, Лапка обнаружила на стене, рядом с входной дверью, инструкцию. Все оказалось очень просто – серые артефакты чистили, белые – гладили, голубые – сушили, маленькие ящички чистили обувь. Нужно было всего лишь разложить вещи в один слой внутри ящика, закрыть крышку до щелчка, послать магический импульс в кнопку, похожую на те, что были у порталов и ламп, и ждать, когда крышка вновь приоткроется.
Я тут же взялась осваивать прачечную – результат оказался просто великолепен. Вещи моментально высохли, а отглаженными стали, как никаким утюгом не получится. Мои ботиночки потеряли всю дорожную грязь и теперь блестели, благоухая свежим кремом для обуви, было даже почти незаметно, какие они старенькие и потертые. Я даже очищающий артефакт испробовала – специально потопталась по своим, еще влажным чулкам, и спустя пару минут получила их назад абсолютно чистыми.
Немного подумав, решилась – поставила Клеща сторожить подходы к прачечной, разделась и вычистила то, что было на мне. Какое же это блаженство – надеть только что вынутое из очищающего артефакта белье, никакого сравнения с ним же, пусть и стираным, но несколько недель пролежавшим на дне дорожного мешка.
А вот Моню придется разочаровать. Уж не знаю, можно ли в этих артефактах чистить шерсть живых существ, но даже если и можно – проверять на себе Лапка категорически отказалась, и правильно сделала, – то мой барсук просто не уместился бы под крышкой. В ящик для обуви, возможно, утрамбовался бы, вот только стал бы еще грязнее после чистки с кремом.
Назад я относила вещи в несколько приемов, не хотелось их складывать и мять. Шла и улыбалась – впервые у меня в руках были идеально чистые и отглаженные вещички, их даже надевать было жаль. Впрочем, завтра мне выдадут форму, а она вообще немнущаяся.
В один из приходов в общежитие, обнаружила перед соседней дверью Сайду с девушкой, очень на нее похожей, только с волосами гораздо светлее. Сайда отпирала дверь и недовольным голосом выговаривала сестре:
– Ну что ты ноешь, что ты ноешь? Сразу не отказали – уже хорошо.
– Так и не взяли же, ы-ы-ы…
– Эк ты размечталась! Сразу берут хорошо если одного из десяти, зато отсеивают во время экзаменов больше половины. А у тебя есть шанс, ты в другой половине, уже среди лучших. Радуйся.
– А если все равно не примут? Ы-ы-ы-ы… – продолжала ныть, как я понимаю, Тейра.
– Значит, попытаешься в следующем году. Или в другую академию пойдешь. И кончай ныть, а то я уже начинаю жалеть, что упросила господина Илуса разрешить тебе пожить со мной эти два дня. Но я могу и передумать, и отправишься ты в пансионат, где некому будет тебе сопли вытирать. Быстро бери полотенце и марш умываться. – Сайда запихнула сестру в открытую дверь, оглянулась, увидела меня и закатила глаза: – Младшие, они такие…
– Угу, – сочувственно кивнула в ответ, поскольку имела похожий опыт. Общаясь с Моней, тоже не раз хотелось глаза закатить.
Когда все вещи были разложены и развешаны, я вдруг поняла, что делать мне нечего – разве что читать уже много раз перечитанные книги, – а спать еще не хочется. Взгляд упал на окно – из освещенной комнаты было плохо видно темнеющий лес, но я знала, что на улице еще довольно светло. Да и небо было ясным, луна почти полной, лес, точнее – парк, не таким и густым. Решено, иду на прогулку.
Моня с нами идти отказался. Взяв из «волшебного ящика», забитого вкусняшками из столовой, яблоко, я, в сопровождении Клеща и с Лапкой на плече, отправилась на прогулку.
В лесу было хорошо. Тихо – насекомые уже угомонились, птицы тоже попискивали редко и негромко, привычных ночных шорохов слышно не было – некому было на охоту выходить, нечем шуршать, ни сушняка, ни опавших листьев или шишек. Пришла догадка, что здесь маги растений поработали – может, студенты практику проходили, может, обслуживающий персонал, но это место и правда было скорее парком.
Но от этого удовольствие от прогулки меньше не становилось. Я неторопливо шла все дальше, мои зверюшки сновали рядом, исследуя деревья и кусты. Лапка отыскала орешник с почти созревшими плодами, я сорвала несколько и кинула в рот вкусные молочные ядра. Похоже, никто его здесь не обирает, орешник ничей, поэтому, по укоренившейся привычке, набила карманы и постаралась запомнить место.
Шла все дальше, заблудиться не боялась. Клещ мог в любой момент залезть на вершину дерева и увидеть академию, впрочем, если присмотреться, то кое-где даже я могла сквозь кроны разглядеть горящие окна на верхних этажах, где, как я уже знала, были квартиры преподавателей. Вернуться смогу в любой момент. Поэтому я продолжала прогулку, пока не наткнулась на небольшую речушку, которую легко могла бы перепрыгнуть.
Но не захотела. Нашла неподалеку ствол поваленного дерева и уселась на него. Как интересно, в лесу валежника не было, а тут ствол лежал, наверное, специально оставили. Если присмотреться, видно, что кора у дерева потертая, сидели на нем часто, но сейчас я была здесь одна.
Я жевала яблоко и смотрела на звезды, отражающиеся в реке. Было хорошо и спокойно, этот нелегкий и очень долгий день наконец-то завершился.
– А может, все же возьмешь себе его, а? – вопросил вдруг Клещ. – Хороший ведь самец. Крупный, сильный. Защитить сможет, детеныши здоровые родятся.
– Люди не так себе пару подбирают, – возразила Лапка, пока я сидела, слегка ошарашенная этим предложением. – У них сложнее все.
– Почему? – удивился Клещ. – Зачем что-то усложнять?
– Люди – они такие. Любят все усложнять, – вздохнула моя мудрая ласка. – Но, если что, мне тоже Томас нравится. У него руки нежные. И добрый он.
– Мне он тоже нравится, – призналась я. – Но как друг. И вы же знаете, нельзя мне…
– А может?.. – Лапка попыталась вернуться к старому спору.
– Нет, – я твердо оборвала не начавшийся разговор. А то снова расстроюсь.