Страница 94 из 164
Глава 32
Певчая птичка
Из окна кабинета открывался потрясающий вид на королевский город: красные крыши, извилистые мощеные дорожки и каменные аркады на рыночной площади, где кипела обычная жизнь после возвращения команды Вечного корабля. Семьи вновь воссоединились, обретя долгожданный покой.
Кровавую корону, лежащую сейчас в кабинете на бархатной мантии, Алистер неустанно носил за нами на протяжении целого дня, где бы мы ни находились. От нижней части венца вздымались бурные волны, формируя острые зубцы короны.
Я прищурила глаза, в груди разлилось яростное чувство презрения к отцу Эрика. Торвальд прекрасно знал, что появился еще один мальчик, в чьих жилах текла его кровь, но не обмолвился ни словом, не подготовил ни сына, претендовавшего на трон, ни королевство.
Однако именно Торвальд приказал своему маленькому ребенку убить собственную мать. Глупо полагать, что такой мужчина способен на искреннюю привязанность.
– Осмелюсь предположить, что это дело не рук Кровавого певца. – Рядом со мной появился отец, прервавший мои размышления. Он провел пальцем по раме, где в углах красовались блестящие нарисованные лозы.
– Алистер как был, так и остается довольно суровым ценителем моего искусства. Я была полна решимости расписать весь дворец, лишь бы заслужить хоть немного похвалы от этого мужчины.
Даж отнял руку от окна и нахмурил брови, изучая вьющиеся лозы какое-то мгновение, словно пытаясь разгадать скрытый под листьями смысл.
– Ты никогда не поймешь, каким облегчением для меня было узнать, что все мои страшные опасения касательно того, что тебе пришлось здесь пережить, оказались ложными.
– Даж, я знаю, что времени для откровенного разговора у нас было мало, но мне стоит признаться, что наша первая встреча с Эриком произошла не во время нападения на форт, а задолго до этого. Он не случайно похитил меня. После окончания войны он попал в плен…
– Ты ходила к его камере.
Я замешкалась с ответом.
– Это он тебе сообщил?
– Нет. Догадался. – Отец присел на подоконник, а в его темных глазах заплясали озорные искорки. – После окончания войны между мной и мальчиком-королем состоялся диалог, во время которого я пытался убедить его, что мы ему не враги, но нечаянно заметил кусок пергамента, который он все старался спрятать. В некоторых местах были нарисованы завитушки.
– Боги, а я-то считала себя такой умной, просунув записку сквозь решетку. Мне показалось, что лучше сначала представиться, прежде чем впервые заговорить с ним.
– Однажды ночью мы с твоей матерью наблюдали за тобой и застукали.
Я недоуменно склонила голову.
– Но почему вы так ничего и не сказали мне?
– Как думаешь, зачем я уговаривал Бладсингера остаться? – Отец поднялся и положил руки на мои плечи. – Еще тогда я предвидел, что этот юный король разобьет мне сердце.
– Все равно не понимаю.
– Мне всегда хотелось, чтобы и мои дети познали настоящую любовь, подобную той, что связывала меня с твоей матерью. Однако это вовсе не значит, что я мечтал, чтобы такой день когда-нибудь наступил. Стоит другому мужчине забрать твое сердце, и мое разлетится вдребезги. И я ощутил эту боль, только взглянув на мальчика, с которым подружилась моя дочь.
Я моргнула, немного изумленная подобными откровениями. На протяжении столь долгого времени и мать, и отец прекрасно знали, что я читала Эрику сказки и между нами возникла неожиданная связь.
– Неужели ты совсем не беспокоился, что он вернется?
Отец тяжело вздохнул.
– Шли дни, и я был твердо убежден, что наши барьеры против морских фейри выстоят. Понимаю, очень опрометчиво с моей стороны, ведь судьба уже пыталась преподать мне урок. Стоило бы подумать дважды. – Взяв мою руку, он слегка сжал тонкие пальцы так, как делал это с тех пор, как я была маленькой девочкой. – Я научился распознавать игры Норн, и мы с твоей матерью предчувствовали
нечто
важное, связанное с Королем Вечности и нашей дочерью.
– Неужели ты правда уговаривал Эрика остаться из-за меня?
– Ради твоего счастья я был готов пойти на все. Если честно, Лив, нас всех объединяло смутное подозрение, что морской король ворвался в наш мир с великой целью. Стиг первым подошел к мальчику и сумел найти с ним общий язык, а потом Бладсингер спас Тора. – На лице отца отразилась легкая нерешительность, но он продолжил свою мысль: – Думаю, я попросту был слишком упрям, не желая признавать, что это только ради тебя.
Я одарила его слабой улыбкой. Можно было бы притвориться, что Эрик раскаивался в содеянном, но мы оба отлично понимали, что подобное далеко от истины.
– И все же, даж, надеюсь, ты убедился, что он никогда не причинял мне вреда. Влюбляться в мужчину, который лгал и лишил прежней жизни, весьма странно, возможно, кто-то сочтет это безумием, но…
– Вовсе нет. – Отец опустил взгляд, изучая свои шершавые ладони. – Тебе известно о проклятиях, наложенных на меня в далеком прошлом, но вряд ли я когда-нибудь подробно рассказывал тебе о придуманных мною способах их разрушения и как мне удалось вовлечь в свои планы твою мать.
– Насколько я правильно помню, вы встретились, чтобы обсудить данные ею смертному клятвы, но вместо этого влюбились друг в друга.
– И что, Лив? Считаешь, такое было допустимо? Дядя твоей матери слыл тираническим королем, презиравшим фейри и всех, кто выходил за рамки его намерений.
Из моего горла вырвался смех.
– Даж, ты увез маж, чтобы дать ей клятву перед Богами вопреки приказу короля?
– Поклясться ей в верности? Дочь, ты слишком высокого мнения обо мне. – В его глазах промелькнула глубокая тоска. – Я забрал ее, чтобы
использовать,
или мне так казалось. Конечно, наши истории с Бладсингером абсолютно разные, но я обманул твою мать, вынудив ее довериться мне, а потом обнаружилось, что она поверила врагу, мечтающему уничтожить ее мир. После нашей первой встречи мне бы следовало догадаться, что в итоге она разрушит мой.
Как же необычно было слышать о скрытых тайнах их любви, вызывавшей восхищение с первых дней моей жизни. Между смертными и фейри существовали трения еще задолго до моего рождения, что не стало для меня откровением, но никогда мне не приходило в голову, что отец обманывал и нагло лгал моей матери. Не было и речи о том, что он презирал ее народ.
Ведущая в кабинет дверь с грохотом ударилась о стену. Стоило Эрику, поглощенному беседой с Сандером, войти в комнату вместе с Гэвином и Алексием, как мое сердце екнуло.