Страница 86 из 164
Я уже поднесла чашку к губам, но остановилась, заметив, как лицо Эрика явно помрачнело.
– Не смей называть себя так. – Челюсть начала пульсировать. – Гэвин рассказал нам о том, что он с тобой сделал.
В горле разлилась едкая желчь, и моя ладонь легла на его руку.
– Я по-прежнему твоя, Эрик.
– Боги, Ливия. – Он сел и опустил ноги на пол, опираясь на колени. – Неужели ты полагала, что перестанешь ею быть? Думала, я стану считать тебя ничтожеством?
– Нет. Ничего такого я не имела в виду.
Эрик ненадолго задумался, а потом ответил:
– Каждый миг, пока ты находилась у него, в моей голове строились нескончаемые планы, которые заставили бы его страдать. Однако узнав, что он прикоснулся к тебе и брал твою кровь, я пришел к решению, что каждое королевство, от Богов до твоего народа, услышит его истошные крики. Он и его приспешники станут мифами, призраками морей. – Эрик повернул голову, показывая мне часть своего лица, но не поднимая взгляда. – Меня не назовешь сострадательным мужчиной, но ты всегда сможешь поговорить со мной, любовь моя. Если тебе вдруг захочется или понадобится высказаться о том, что с тобой сделали…
– С нами обоими, – вмешалась я. – Это было сделано с нами двумя.
Осторожно перебравшись к нему, я обхватила его сзади за талию и прижалась щекой к теплому позвоночнику, поцеловав между лопаток.
Эрик накрыл мои руки на животе своей рукой.
– Пусть я не слишком хорошо разбираюсь в вопросах благородства, но мне не хочется, чтобы испытываемая мной жестокость не позволяла тебе обсуждать со мной что-либо. Я всегда буду сначала слушать тебя, а потом приходить в ярость.
Искренние слова разожгли в сердце еще более сильную любовь к Королю Вечности. Хоть услышать их оказалось весьма болезненно, но прямо сейчас Эрик предлагал свое плечо, мужественные руки, а главное – безопасность, если в ней возникнет необходимость.
Я медленно провела по длинному шраму на его испещренной рубцами спине.
– Больше всего я боялась никогда не увидеть тебя. Когда… когда Ларссон распорядился вырвать сердечные узы, я подумала, что не смогу сделать ни вдоха. Мои самые мрачные ожидания внушали мне, что ты сочтешь меня мертвой и прекратишь поиски.
Эрик не спеша расположился на краю матраца, согнув одну ногу на кровати, а другую оставив на полу, а после прикоснулся ладонью к моей щеке.
– Я был готов штурмовать врата Иного мира ради тебя, Певчая птичка. Наступившая в душе пустота не вынудила бы меня прекратить поиски. И я никогда не допускал мысли, что тебя больше нет. Это ровным счетом не имело никакого значения. Ничто не способно было остановить меня.
Новая предательская слеза скатилась по моей щеке, но он быстро смахнул ее большим пальцем.
– Той ночью, когда он прикоснулся ко мне… Я до сих пор чувствую его мерзкие руки… – Мой голос надломился, а дыхание сбилось, как только Эрик притянул меня к груди и прижал к себе, словно застыв вокруг моего тела. – Его прикосновения были жестокими и отвратительными, и… Мне казалось, что я никогда не избавлюсь от этих ощущений.
Мягкие поцелуи легли на мою голову.
– Если мои руки когда-нибудь станут слишком…
– Нет. – Крепко обхватив его, я продолжила: – Твоих прикосновений мне всегда будет мало. – Мои мокрые глаза зажмурились. – Именно здесь, подле тебя, Эрик, я обретаю покой. Не смей, слышишь, прекращать прикасаться ко мне.
Король Вечности хранил молчание, но все сильнее прижимался к моему телу, словно безмолвно заверяя, что никогда не отпустит меня.
– Мое детство проходило под неусыпным контролем, – медленно и нерешительно произнес он. – И даже после войны надо мной по-прежнему тяготели ожидания знати и жителей Королевства Вечности. Я вырос и научился командовать Вечным кораблем. Мы неустанно следили за соблюдением порядка, будь то обычный набег или просто плавание на встречи с лордами домов. Но с момента твоего похищения я не чувствую ничего, кроме напряжения. Мне неведомо, что чувствует утопающий смертный, но я слышал, что это похоже на разрыв легких. Именно так ощущался каждый миг, проведенный вдали от тебя, любовь моя. Но стоило тебе оказаться в моих объятиях, как я смог облегченно вздохнуть.
Мягко и медленно мои губы целовали его губы.
– То же самое чувствовала и я.
– Никогда за всю свою полную горечи жизнь мне не доводилось жаждать подобной жестокости, – продолжал Эрик. – Ни ради дяди, ни ради мести за отца. Лишь ради тебя. Подозреваю, что это превращает меня в подонка, вряд ли подходящего для столь доброго сердца, как твое, но такова уродливая сторона моей правды, любовь моя.
Долгое время единственным звуком в комнате оставалось наше дыхание в унисон.
– Змей?
– Певчая птичка.
– Я бы последовала за твоей тьмой, за любой уродливой правдой, сквозь все существующие небеса и моря.
За двойными дверями тронного зала я крепко держала Эрика за руку. Оделись мы довольно быстро: на Эрике – блестящая черная одежда, на мне – новое нефритовое платье, расшитое переливающимися на солнце нитями, словно лучи света заливали дворцовые сады.
В комнату вошли служанки, собираясь привести мои волосы в порядок, но я попросила их позаботиться о Мире или Селин, которые, скорее всего, уже прокляли меня за желание провести еще одно мгновение наедине с Королем Вечности.
По спине волнами струились длинные волосы, и даже Эрик освободил свои плечи и пояс от толстых кожаных ремней и многочисленных клинков, находившихся всегда при нем.
Мы собрались здесь не ради соблюдения приличий. Тех, кто был уже внутри, вряд ли взволновало бы наше появление даже в ночных сорочках.
За распахнутыми дверями послышалась оживленная болтовня, но стоило нам переступить порог, как все разговоры умолкли. Отец и Стиг расположились в самом конце длинного стола из морского дуба. Даж облачился в мрачную одежду, совсем как Эрик, темные волосы были заплетены в косу, а подбородок стал более гладким, чем раньше. Стоило ему сойти с Вечного корабля, как с плеч свалилась свинцовая усталость, возвратив молодые черты лица взамен старческих.
Засохшая кровь исчезла с лица Стига, густая борода была разделена на две косы с красовавшимися на концах серебряными бусинами, а по центру головы уложена еще одна толстая коса. Он всегда и везде остается истинным Рэйфом.