Страница 77 из 164
Глава 26
Певчая птичка
Хоть пелена тумана заволокла зрение, но мне удалось различить окно в его каюте на Вечном корабле. Мое окровавленное тело, лежавшее на королевской койке, было накрыто мягким голубым одеялом. Я разлепила глаза и заметила ладони, нежно стиравшие кровь тонкой тканью.
Знакомые до боли сильные руки, которые любили и баловали меня с самых моих ранних детских воспоминаний. Хотелось позвать его, вновь увидеть искорки смеха в этих темных глазах, но слова, вырвавшиеся из горла, превратились в пепел, и я провалилась в дурманящую черноту.
Проснувшись, я не смогла определить, сколько времени занял мой сон, однако потрескавшиеся губы и сухое горло, отчаянно требующее воды, явно намекали, что он продлился очень долго.
Сощурившись, я выглянула в покрытое морскими пузыриками стекло: корабль со всех сторон окружало прекрасное и лазурное Вечное море. Над белыми гребнями волн нависал призрачный туман, но золотистые солнечные лучи постепенно отгоняли мрачную ночь.
Я перекатилась на плечо, издав тихий стон. Рядом с кроватью стояла большая глиняная чаша и кувшин. В диком порыве я схватила его и поднесла к пересохшим губам, жадно глотая каждую каплю, пока язык не перестал прилипать к нёбу.
Возвращая кувшин на место, я вздрогнула, увидев его.
На деревянном стуле сидел, подперев рукой темный, заросший щетиной подбородок, первый мужчина, которого я полюбила всем сердцем.
На лице спящего отца читалась чрезмерная усталость, но оно по-прежнему отражало неимоверную силу духа. Еще молодое и в то же время уже постаревшее от накопившихся тревог. Кожа была перепачкана кровью, теперь даже не разберешь, моей или его. Он, погрузившись в дремоту, дышал ровно, но тело подрагивало от беспокойства, словно он готов был при малейшем шорохе вступить в бой.
Я приподнялась, и скрип кровати заставил его вздрогнуть. Проснувшийся отец окинул комнату внимательным взглядом, пока его глаза не встретились с моими.
Последовал первый удар сердца, и его лицо напряглось, на втором он вскочил со стула, а на третьем надежные и сильные руки обняли меня точно так же, как и всегда.
Я прижалась к его шее, в отчаянии пытаясь сдержать рвущиеся из груди сдавленные рыдания.
– Ливи, – прошептал он в мои волосы. – Боги, как же мне тебя не хватало.
Попытки сохранить рассудок окончательно разбились. Точнее разлетелись вдребезги. Вцепившись в тунику отца, я громко зарыдала, давая волю невыплаканным слезам. Меня переполняли эмоции от невыносимой тоски по нему и моей семье, от мучительной боли, которую они, должно быть, испытывали. Я плакала, предчувствуя, что он, рано или поздно, прибудет за мной и придется открыть всю правду, тем самым вновь разбив ему сердце. Моя любовь к родителям была безмерной, но Королевство Вечности стало моим настоящим домом.
Пока я изливала свои чувства слезами, Вален Ферус не произнес ни слова, давал время выплакаться. Потом, вытерев глаза, я произнесла:
– Даж, ты здесь.
Он обхватил мое лицо ладонями и широко улыбнулся.
– Всегда.
– Как… как я смогла выжить? – На руках остались лишь намеки на царапины, хотя раньше казалось, что каждая косточка в теле раздроблена в мелкую крошку.
Мой отец замешкался на мгновение.
– Похоже, на борту этого корабля имеется мощная целебная кровь.
Эрик.
Даже для него вылечить такое количество ранений представляло серьезную угрозу. Я уже открыла рот, желая заговорить о своем короле, ведь мне так недоставало его алых глаз и нежных рук, но раздавшиеся за дверью голоса прервали поток моих мыслей.
– Эй? Мы уже и так прождали достаточно долго.
Услышав знакомый легкомысленный тон, я прикоснулась ладонью к груди.
Раздалось несколько щелчков, и дверь легко распахнулась через пару мгновений. В дверном проеме возникло множество фигур, все говорили одновременно, но один голос возвышался над остальными.
– Ливия, знай, что я упорно сражался, чтобы вернуть тебя, сперва покалечив твоего возлюбленного, разумеется, в защиту твоей чести. Затем ублажил прекрасную Рэйфу ради его спасения, только моей матери ни слова, Вален, и теперь я рассчитываю на самую пылкую благодарность.
– Джо… – И не успела я договорить его имя, как Джонас Эрикссон налетел подобно неистовому урагану. Друг обнял меня, прижимая к своей широкой груди, и в его вздохе, как мне показалось, послышалось тихое содрогание.
– Я скучал по тебе, Лив, – прошептал он.
Сандер, взяв меня за руку, заговорил о своих познаниях относительно Королевства Вечности, размышлениях об исчезающем в приливах острове и о грядущих исследованиях, что привело меня в неописуемый восторг, но Мира проскочила мимо него, прервав поток слов.
Она крепко прижала мою голову к своему плечу.
– Нас больше никогда не пустят на бал, – произнесла она, хмыкнув сквозь слезы. – Если только ты не устроишь его, конечно.
Королева.
Боги, им все известно.
– Вы… все пришли ради меня?
Джонас картинно закатил глаза.
– Она так говорит, будто действительно считает, что мы никогда бы так не поступили.
– Вероятно, меня объявят предателем или по крайней мере лишат воинского статуса в Рэйфе, но оно того стоило. – В дверном проеме показался улыбающийся Алексий, прислонившись плечом к косяку.
Отец помог мне подняться на ноги. Ноющая боль чувствовалась в каждом суставе, протестовал каждый мускул, но в груди яростно пылала потребность, которую я не смогу утолить, если не найду Эрика в ближайшее время.
– Я люблю вас всех. – Запнувшись на мгновение, я продолжила: – Но мне нужно…
– Снаружи. – Мира указала на главную палубу. – Но после я хочу узнать
все
.
Я бросила на отца взгляд, полный мольбы, но он, казалось, совершенно был не готов упускать меня из виду. Пожалуй, с моей стороны было эгоистичным желанием оказаться в другом месте, но даж слегка покачал головой и махнул рукой, и мои ноги оторвались от пола настолько быстро, насколько позволяли силы.
Члены экипажа сосредоточенно занимались своими обязанностями. Однако, увидев меня, они вскидывали подбородки, широко улыбались и тепло приветствовали меня, говоря:
– С возвращением, миледи.
Мне приходилось прилагать все усилия, чтобы ответить каждому, но бешеное сердцебиение не давало покоя. Я изучала глазами всех встречных, смотрела на штурвал, отчаянно пытаясь найти…
Багровые глаза поднялись над плечом незнакомого мне мужчины. В них плескался голод, прекрасный, всепоглощающий,
мой