Осколок рая

– Это Сирил Нипс. Вон тот, что с длинными волосами.

У них обоих были длинные волосы. Они вообще ничем не отличались.

– Тот, что с винтовкой?

– Он самый, – подтвердил Чарли. – А второй – это Вирджил Свикер.

– Так они не братья? – удивленно спросила Эллен.

– А по виду и не скажешь, верно? Да, они не братья. И на службах в Сан-Франциско они не появлялись. Честно говоря, они вообще не кажутся верующими. Я ни разу не видел, чтобы они склоняли голову в молитве.

– А что тогда они здесь делают? – спросил Мика.

Чарли нервно почесал локоть, как ребенок, которого вызвали к доске решать уравнение.

– Преподобный привел их сюда. Полагаю, он решил, что в такой изоляции коммуне потребуются люди, обладающие навыками выживания.

– А что, неужели не Господь ваш пастырь? – съязвила Минерва.

Чарли бросил на нее взгляд.

– Если преподобный решил, что так правильно, то значит, ему сказал об этом Господь.

Мика отметил про себя, что Чарли не особо-то рвался звать ту парочку своими «братьями». От них безошибочно исходил запах наемных убийц. Зачем вообще было брать в общину этих двоих? Может быть, как Чарли и сказал, преподобный беспокоился о безопасности паствы. Или же наоборот – держал их при себе на случай, если потребуется усмирить толпу…

Огни Маленького Рая совсем пропали из виду. Мика шагал все дальше вглубь леса в поисках следов пропавшего мальчика. Пустая, мертвая темнота будто бы сопротивлялась каждому его движению.

– Нам лучше разделиться, – сказал он.

Они уже и так шли по парам. С одной стороны – Мика и Эллен. С другой – Чарли и Минерва.

– Значит, я с ним, ты с ней… – сказала Минерва с укором. – Как ты ловко все придумал, Шуг.

Минерва и Чарли двинулись в западном направлении. Мика и Эллен продолжили идти прямо.

– Илай! – крикнула Эллен. А потом прошептала: – Бедный ребенок.

Они шли совсем близко друг к другу. Мика мог бы протянуть руку и дотронуться до ее плеча. Он чувствовал ее запах: дым костра, пот и что-то сладкое, немного напоминающее полевые ягоды.

– Ты в порядке? – спросил он, просто чтобы хоть что-то сказать. Он не умел подбирать слова.

– Могло быть и хуже, честно говоря. По крайней мере, Нейт и Реджи здесь. Но выглядят они неважно, Мика. Как, впрочем, и все остальные. Я что, одна это вижу?

– Не одна.

– Ну вот. Они как будто чем-то заболели. Будто какая-то сила высосала из них всю жизненную энергию. И теперь они что-то вроде бродячей нежити.

Но Мику пугали не только люди Маленького Рая. Он все еще не мог забыть чудовищ, преследовавших их накануне. Мика пытался убедить себя, что это были волки или медведи, но обычные животные просто не могли так двигаться. Тогда ему на мгновение удалось разглядеть в блеске факела их тела, и…

… и это были не волки. С такими тварями я никогда не сталкивался.

И вчерашние монстры, и дождь из мертвых птиц, и обитатели Маленького Рая, и мягкая, податливая земля под ногами, и это неприятное чувство, словно темнота пропитывает до костей… Как будто мир накренился. Не так сильно, чтобы вызвать панику, – пока что ему более-менее удавалось убедить себя, что тревога в такой ситуации свойственна всем, кто бо́льшую часть жизни провел в комфортном, хорошо освещенном городе. В лесу ведь куда больше опасностей… Но за время войны Мика научился вести себя спокойно, даже глядя в глаза смерти. Он ни разу не дрогнул.

Видимо, настоящая ловушка в этом и заключалась: сначала тебя ласково убеждают принять то, что раньше казалось странным, привыкнуть к этому, – а со временем ты уже и не осознаешь, что что-то не так. А когда наконец понимаешь, с каким ужасом на самом деле столкнулся, уже поздно – ты в западне.

– Я не знаю, смогу ли уехать без Нейта. – Эллен посмотрела прямо на Мику. – От тебя я ничего не требую. Так просто, сообщаю.

Мика ничего не ответил. Но он знал, что не бросит ее. Хорошим человеком он, может быть, и не был, зато честным – да. Он всегда доводил дело до конца. Если какие-то непредвиденные обстоятельства этому не мешали, конечно.

Они пробирались по тропинке среди деревьев. Из темноты не доносилось никаких звуков: ни стрекота, ни свиста, ни хруста веток, свойственных лесу, в котором кипит жизнь. Все здесь казалось каким-то высохшим и мертвым, словно они с Эллен гуляли по луне.

Земля под ногами стала светлее. Она побелела, будто ее смешали с костной мукой. Сапоги Мики словно зарывались в сугробы из пепла… Хотя какого еще пепла? Тут ничего не горело.

– Я знаю, где мы, – прошептала Эллен. – Я уже видела это место утром.

Смерть. Она коснулась каждого дерева, каждого куста, каждого пучка травы. Мика никогда не видел, чтобы растительность уничтожалась так агрессивно: кора отслаивалась ломкими клочьями, а древесина под ней стала желтой. Не было ни ходов, прогрызенных термитами, ни признаков какой-то болезни – деревья выглядели так, словно умерли от старости. Как жалкие больные в дешевом доме престарелых, изможденные раком, пожиравшим их изнутри.

– Деревья такие только здесь, – пояснила Эллен. – На полосе в десять – пятнадцать метров.

Она с трепетом протянула руку, дотронулась кончиками пальцев до ствола – и вздрогнула, будто прикоснулась к мертвому телу.

– Как думаешь, может, Илай проходил здесь?

Мика оглядел территорию. На мгновение он что-то почувствовал. Присутствие. Мимолетное, быстрое движение… Он не увидел, а скорее ощутил его неким центром восприятия, запрятанным глубоко в мозгу и тесно связанным с инстинктом «бей или беги», который выработался у человеческих существ еще в те времена, когда мы чаще были жертвами, нежели охотниками.

Однако он видел только текучее движение темноты.

Или…

Пятьдесят метров вниз по тропинке. Лукавый взгляд между поваленных деревьев.

Ку-ку, я тебя вижу!

Лицо. Оно висело в трех метрах над землей, как крошечный земной спутник. Лицо не человеческое. Слишком угловатое. Длинное, изогнутое, напоминающее лисью морду. Такое же бледное, как луна, – белая плоть, которой никогда не касался дневной свет.

Глаза – если это, конечно, были глаза и если все происходило

на самом деле

– были черными, как пуговицы. Существо разинуло пасть – и лицо будто раскололось пополам: верхняя часть черепа откинулась назад, как игрушка-дозатор для мятных конфет. Из разреза хлынула чернильная кровь. Мика никогда в жизни не видел такого глубокого черного цвета.

– Бежим! – Эллен схватила его за руку. Она явно увидела то же самое.