Осколок рая

Из кухни вышел мужчина с морщинистым изможденным лицом, в заляпанной жиром шляпе, сдвинутой набок.

– Что будете?

Мика с сомнением бросил взгляд на помятый пирог.

– Я ищу мужчину.

– Нашел к кому обратиться.

– Он англичанин. Черный. Говорит с акцентом.

– Только один мужик в городе подходит под это описание.

– Где его найти?

– Точно ничего не хочешь? – Мужчина вытер нос. – Наше фирменное блюдо…

«

Сальмонелла – ваше фирменное блюдо

», – подумал Мика.

– Просто скажи мне, где он.

…Полчаса спустя Мика дошел до конца узкой улицы, все дома на которой выглядели заброшенными. В одном из окон верхнего этажа он заметил неподвижное загорелое лицо, отрешенно наблюдавшее за ним. Пегая собака плелась следом, вздрагивая всякий раз, когда Мика оборачивался к ней. Он вытащил из рюкзака половину липкой булочки из местного супермаркета и бросил назад. Собака съела ее, все так же дрожа от страха, словно подозревая, что угощение отравлено, – будто бы она видела, как ее собратья-собачки именно от таких булочек в мучениях умирают на улице.

Нужный ему дом был небольшим, но в лучшем состоянии, чем соседние. Мика постучал. Раздался звук шагов, приближающихся к двери.

– Кто это?

– Это я, Эбенезер.

После долгой паузы дверь открылась.

Эбенезер Элкинс стоял в домашнем халате, целомудренно завязанном на талии. Его правая рука была перевязана. Он пил. Причем, судя по всему, уже довольно долго.

– Входи. – Кивнув Мике, он отступил в сторону.

Гостиная в его доме была ничем не украшена. Голые стены, за исключением распятий, висевших по всем углам. Небольшая полка с книгами, которые, казалось, перечитывали уже много раз… «

Демоны в Америке

» – это название сразу бросилось Мике в глаза.

Эб указал на один из двух стульев, прежде чем сесть на другой. У ножки стола стояла бутылка, которую он тотчас поднял, наливая себе виски.

– Где мои манеры?! – Он указал Мике на бутылку.

Тот не стал отказываться от предложения. Эб прохромал на кухню, вернулся со стаканом и налил в него алкоголь.

– Сколько ты здесь живешь?

– Уже много лет.

– А выглядит так, словно только переехал.

– Ну да… – Эб сонно огляделся. Его глаза налились кровью, но он казался довольно трезвым. – Я не думал, что проживу здесь так долго.

– Ты в порядке?

– Не особо. Спасибо, что спросил. А ты как?

– Не лучше. Что у тебя с рукой?

Эб проигнорировал этот вопрос. Они немного посидели молча, выпивая.

– Хочешь убить меня? – наконец спросил Эб.

Мика покачал головой.

– Я знал, что ты скоро появишься. Я… Веришь или нет, мне это приснилось. Это может показаться смешным – или могло бы показаться в какой-то момент нашей жизни. Суеверная чушь.

Он снова наполнил их стаканы дешевым пойлом.

– Как много распятий… – пробормотал Мика.

– Я их оптом купил. Целую дюжину. Так вышло дешевле.

– Эбенезер, которого я знал, не особо любил кресты.

Эбенезер посмотрел себе под ноги. Каждый из них провел последние пятнадцать лет, пытаясь перестать быть тем человеком, которого другой когда-то знал.

– Он забрал мою дочь, – сказал Мика.

– У тебя есть дочь? – Эб резко поднял глаза.

– У нас с Эллен, да. Петти. Имя выбирала Эллен. Мы обычно зовем ее Пэт.

– Эллен… Как она?

– Она дома. Ни о чем не переживает.

– Ее не волнует пропажа дочери? – Эб нахмурился.

– Она не знает, что это случилось.

Англичанин не стал его расспрашивать.

– У тебя есть дочь, – повторил он недоверчиво. – Господи Иисусе…

– Ее забрали две ночи назад в лесу у моего дома. Я встретил одну из его служанок. Но другой слуга, более опасный…

– Флейтист.

Мика кивнул.

– Ну, пусть будет Флейтист. Он забрал мою дочь.

– Как ты это понял?

– Я слышал его песню на ветру. Он позволил мне ее услышать.

– И он уводит ее обратно в…?

– Куда еще?

Эб снова опустил голову. Его тело, казалось, сдулось. Дыхание стало тяжелым, как будто его вот-вот стошнит.

– Какого дьявола… Я думал, мы покончили со всем этим, – прохрипел он. – Он почти убил нас всех и, безусловно, сломал нас троих на всю оставшуюся жизнь, но… Я думал, мы покончили с этим навсегда.

Мика не винил Англичанина за эту надежду. Но могло ли то, с чем они столкнулись в лесу, окружавшем Маленький Рай… мог ли тот ужас, таящийся в черной скале, быть уничтожен рукой человека? Может, они лишь сковали его на короткое время – годы для них, но для него самого всего мгновение ока – и дали ему время исцелиться, составить план и взрастить свою ярость?

– Мне нужна твоя помощь, – прошептал Мика. – Я бы никогда не попросил, если бы не…

Эбенезер не шевелился довольно долго. Когда он наконец поднял глаза, они все еще были налиты кровью, но взгляд стал почти трезвым.

– Мне надо кое-что упаковать.

Эбенезер встал и побрел в спальню. Захлопнул дверь и закрыл глаза. Ему не хотелось, чтобы Мика видел, в какой обстановке он спит: просто матрас на полу и простыня, подушки нет.

Мике также ни к чему было видеть коллекцию распятий Эбенезера. Десятки крестов. На каждой стене. Подвешенные к потолку на петлях из рыболовной лески. Эбенезер даже рисовал кресты угольным карандашом, царапая их на стенах между прибитыми гвоздями распятиями. Даже несмотря на то, что он не верил в Бога… даже несмотря на то, что Бог, которого он видел, закрывая глаза, был злобным идиотом, – кресты каким-то странным образом успокаивали его.

Эбенезер пытался спать днем; ему было легче отдавать сознание пустоте, когда в комнату струился солнечный свет. Но он спал беспокойно; звука муравья, мочащегося на ватин, было достаточно, чтобы разбудить его. Он не спал –

по-настоящему

не спал – пятнадцать лет.

Ночью он ходил по дому и смотрел на улицу или наблюдал за пустыми полями из окна кухни. В самые глубокие ночные часы он видел – или думал, что видит – неясные фигуры, пляшущие на зыбкой границе света и темноты, где ночь поглощала сияние уличных фонарей или лунный свет гас в пожухлой траве.

Он видел тех, кто ждал его. Тех, кто наблюдал за ним голодными глазами.

Иногда по ночам Эбенезер впадал в прерывистую дремоту. Его организм просто выходил из строя, как старый радиатор. Затем приходили сны. Не только тот, где он видел лицо Бога. Этот, конечно, пугал его, но другой был еще хуже.