Осколок рая

– Спасибо, – тихо сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Эймос вернулся внутрь, закрыл двери и поднялся на кафедру. Он наслаждался теплыми, одобрительными взглядами своих прихожан. И неважно, обожали ли они в этот момент его лично или же саму сакральную обстановку – часовню, неудобные деревянные скамьи под их задницами, библейские стихи, которые они произносили распухшими губами, как коровы, пережевывающие жвачку. Какой бы ни была причина, он впитывал их жалкую надежду, как губка.

– Братья и сестры. Дьявол пришел в Маленький Рай.

При этих словах они не подняли шума, не удивленные этим фактом.

– Последние часы и дни я провел наедине с нашим Господом. Было непросто. Иногда, всего на мгновение, я чувствовал, что теряю Его. Теперь я скажу все прямо. Я никогда не лгал вам, – солгал он. – Я

никогда

не лгал вам. На наши головы обрушилось зло. Это куда более черное зло, чем вы способны себе представить. Оно где-то там, в этих лесах. Я знаю, о чем вы думаете: «

Преподобный, разве это не вы привели нас сюда

?» Да, действительно. Это самое идеальное место, которое можно найти в этом плотском мире. Я пытался подарить вам это совершенство.

Его голос стал более глубоким и слегка гневным.

– Я отдал за вас свою жизнь. Я рисковал жизнью каждый день, чтобы дать вам покой. И есть ли у вас этот покой? Сестра Конкрайт, вы чувствуете его?

– Я не знаю, – ответила Нелл Конкрайт, удивленная тем, что к ней обратились с таким вопросом.

– И вы обвиняете меня… Нет-нет, не отвечайте на этот вопрос. Я знаю.

Его глаз устремлен на воробья

.

[20]

[Название одного из самых известных библейских гимнов, в котором говорится о Божьей заботе о Его творениях.]

– Эймос приложил палец к векам и оттянул их, обнажая налитые кровью белки. – Итак, почему и как это зло обрушилось на нас – на избранных, посвятивших свою жизнь свершению добрых и святых дел? Понимаете, дьявол хитер. Он охотится за апатией и ленью и наслаждается этим. Он заглядывает глубоко в сердца и находит зло, таящееся там. Это его самый сладкий нектар, о да.

В часовне стало теплее. Над губами и на лбах прихожан выступил пот. В их глазах появился тот тусклый блеск, который так хорошо был знаком Эймосу. Они пришли в восторг. Практически пускали слюни! Эймос еле сдержал ухмылку. Он собирался заставить их заплатить за непослушание. Поплатиться за то, что они с ним сделали. За то, что напугали его и лишили власти, пусть даже на мгновение.

– Я здесь, чтобы поговорить о болезни, братья и сестры! Болезни духа. Коварная болезнь разъедает вас изнутри. Она пришла снаружи, да! Как только вы впускаете это в себя – все-е-е, теперь в вас сидит настоящий дьявол, которого нужно искоренить! И я здесь, чтобы сказать вам, что эта болезнь проникла в Маленький Рай задолго до того, как в лесах появились эти твари. О да! Они просто следовали за зловонием гнилых душ, слетаясь, как мухи на мусорную кучу. Как сюда попала эта болезнь, спросите вы? Она была привнесена контрабандой единственным доступным способом: в сердцах, умах и душах. В твоей душе, брат!

Он ткнул пальцем в Реджи Лонгпре. Тот вздрогнул.

– И твоей, сестра!

Он перевел палец на Нелл Конкрайт, на лице которой появилось страдальческое выражение.

– И твоей! И твоей! И твоей!

Эймос хлопнул ладонями по кафедре, и прихожане вздрогнули на скамьях.

– Глуп тот, кто продолжает утверждать, что выигрывает, когда проигрывает, – продолжил он, вновь становясь спокойным. – Сначала я не хотел замечать этого яда. Я просто не мог в это поверить! Как мог мой собственный народ, мои избранные, принять такую грязь в свои души? Но я молился, чтобы Господь снял эту пелену с моих глаз, чтобы я мог видеть ясно. И да, Бог помог мне – и я увидел все до ужаса ясно! Я видел бурлящую реку злобы, текущую через сердце Маленького Рая. Рая, который я построил для всех вас! Рая, ради которого я чуть не умер! Рая, который кое-кто из вас осквернил предательством и грехом!

Никто не выступил против него. Он знал тайны их сердец. Знал, кто кого предал, кто воровал, лгал, мошенничал и творил злодейства против своих ближних. Такова была цена за вход в его святая святых: «

Расскажи мне свои секреты, дитя мое. О них будем знать только Бог и я

». Они все добровольно заплатили эту цену.

– Сестра Редхилл. Встань.

Мод Редхилл поднялась со скамьи. Она потеряла мужа, ее дети пропали без вести. Ее лицо выглядело постаревшим и измученным, напоминая подгоревшее тушеное мясо в парике. Эймос едва не рассмеялся, представив себе этот образ.

– Чего ты заслуживаешь, сестра Редхилл?

– Чего я… – растерянно повторила она.

–

Заслуживаешь

, сестра. О-о-о, это всегда тяжело, да? Когда речь перестает идти о том, что мы можем дать Господу и нашим ближним, и нас спрашивают, в чем мы нуждаемся, чего заслуживают наши маленькие голодные сердца… Так чего ты заслуживаешь, сестра? Скажи мне правду.

Через некоторое время глупая сучка выплюнула:

– Мы заслуживаем покоя. Мы все пришли сюда за покоем.

– И что же… мы его получили?

– Нет. Сначала да, но потом он исчез.

– И вы вините в этом меня. Не так ли, сестренка?

Она начала дрожать, прижав руки к бокам. Эймос одарил ее зловещей улыбкой.

– Можешь даже не отвечать. Ты, и человек рядом с тобой, и человек рядом с ним – все вы! Ваши сердца ожесточились против меня. Вашего пророка. Вашего отца. Единственного истинного глашатая Господа. Вы бросили меня и связались с чужаками. И это после всего, что я для вас сделал! – сказал он яростно, брызгая слюной. – Вы неблагодарные негодяи.

Вот увидите, сволочи. Вы увидите, что вы натворили, все вы.

Он закрыл глаза, пытаясь говорить спокойно.

– Я мог бы отстраниться… Мог бы? – Он покачал головой. – Нет, нет, нет, нет, нет,

нет

. Я никогда не отворачиваюсь от ваших проблем. Я всегда взваливал ваши проблемы на свои плечи. И я не собираюсь менять это сейчас.

Взглянув на прихожан, он увидел, что их глаза влажно заблестели. Мощное отвращение пронзило его изнутри при виде их униженной, трусливой нужды, при виде их лиц, похожих на кучку раздавленных собачьих экскрементов.

– Вы, наверное, задаетесь вопросом, где я был в последние часы. Что ж, сейчас я расскажу вам. Прошлой ночью, когда мне было совсем плохо, я услышал голос, – сказал он. – Это был не Голос Господа. Он был холодным. Жестоким. Я последовал за этим голосом в лес.

По собранию пронесся тихий шепот.