Страница 259 из 324
– Было ли мне страшно, братья и сестры? Да. Но пошел ли я, несмотря на страх? Да. Чтобы защитить вас. Дети мои… – Он сделал небольшую паузу, позволяя им осмыслить услышанное. – Я шел как в тумане! И в конце концов оказался на небольшой поляне. Там стояло существо. Фигура из чистой тьмы.
Волна беспокойства, прокатившаяся по собранию, стала заметнее. Эймос позволил их страху забродить и созреть. Он наслаждался ужасом, который ясно читался на всех лицах – особенно на лицах хнычущих детей.
– Зловоние окутало меня. Запах, как от трупов в склепе. И это нечто заговорило. Я никогда не слышал ничего подобного. Звучало оно резко, как бритва. Было больно даже стоять и слушать его. Я спросил его, чего оно хочет. Оно подняло руку и указало. Но не на меня. О нет…
Эймос замолчал. Напряжение в переполненной церкви росло.
– А на кого? – с мукой в голосе спросил док Льюис. – Кто ему нужен?
Эймос повысил голос на идеальную октаву: почти до шепота, но все же достаточно громко, чтобы его могли услышать.
– Дети. Оно хочет ваших детей.
Собравшиеся взорвались. Матери обхватили руками своих сопливых отпрысков. Взрослые мужчины хныкали, как испуганные младенцы.
– Ему нужны ваши
дети
, матери. Ему нужны ваши сыновья и дочери. Он хочет увести их в лес и заняться дьявольщиной.
– Вы не можете позволить этому случиться! – закричал кто-то.
– Но за что? Что они натворили? – закричал брат Конкрайт.
– Грехи отцов! – торжественно припечатал преподобный.
Прихожане были доведены до исступления. Все они вытаращили глаза и дрожали. Дети всхлипывали на руках у матерей.
«
О, как все удачно сложилось
», – подумал Эймос.
– Оно требует, чтобы мы отдали наших детей, – продолжал он, перекрикивая их блеяние. – Было обещано, что если мы это сделаем, то остальные будут спасены.
Раздался общий вопль, от которого задрожали потолочные балки. Эймос опустил голову. Прихожанам могло показаться, что их пророк очень подавлен. Но на самом деле он улыбался и пытался это скрыть. Его тело сотрясала дрожь. Он не плакал – просто украдкой смеялся. Смеялся так сильно, что у него потекли слезы.
Эймос поднял голову. Слезы веселья текли по его щекам, но тупоголовые прихожане, несомненно, приняли их за проявление скорби. На его лице появилась гримаса печали, постепенно сменившаяся выражением стальной решимости.
– Вы думаете, я принял его условия? Я имел на это полное право, учитывая ваше злобное поведение по отношению к вашему любящему пророку? Или же все-таки подставил другую щеку, как повелевает наш Господь? Ну?.. Ну?
Они уставились на него, ожидая чего-то. Слезящиеся глаза, мокрые от слюны губы… Они вызывали у Эймоса отвращение. С таким же успехом он мог бы читать проповедь копошащейся массе личинок.
– Братья и сестры, я содрогнулся. На карту была поставлена моя душа. Но я посмотрел прямо на эту мерзкую тварь и сказал: «
Нет
!» – Он ударил кулаком по кафедре. – «
Нет! Нет, ты не тронешь наших детей!
Нет! Нет!
Я не позволю тебе забрать их, демон из преисподней!
»
Люди разразились бурными аплодисментами. Они хлопали так сильно, что Эймосу показалось: еще чуть-чуть – и их сведенные судорогой руки сломаются, как сухие ветки.
– Хвала тебе! – крикнул кто-то.
– Прими нас в свои объятия! – крикнул кто-то еще.
– НЕТ, демон, ты не выиграешь эту битву! – прогремел Эймос. – Потому что Господь Всемогущий на нашей стороне! Он наблюдает за нами со Своего небесного престола и не позволит такой мерзости, как ты, забрать нашу самую ценную награду!
– Мы воздеваем руки к Господу! – закричала Мод Редхилл, заливая свое жирное лицо слезами. – Отец наш, мы любим тебя!
– Мы будем сражаться с тобой у ворот, исчадие ада! – провозгласил Эймос.
– Аллилуйя! – воскликнули собравшиеся.
– Мы сразимся с вами на равнинах!
– Хвала нашему пророку!
Эймос шикнул на них.
– Скажите это. Скажите. Скажите «
покой
», дети мои.
– Покой, – нараспев произнесли они.
– И наконец адский зверь сказал: «
Я получу их!»
– и исчез, оставив после себя кислый запах серы. Затем я вернулся в Маленький Рай. Я понял, что мне нужно сделать.
Губы молящегося в третьем ряду шевельнулись в безмолвной мольбе: «
Помоги нам, пророк
». Эймос с трудом мог вспомнить имя этого человека. Эрл и что-то там еще. Или Мерл. Он был коренастым, с преждевременно облысевшей яйцевидной головой. Лысый Эрл… Эймосу было наплевать на этого слабака. Все они были слабаками. Сломленными, ожидающими, пока кто-то придет и починит их. Они были человеческим отребьем. Потраченные впустую жизни, испорченная кожа. Он был для них всем, а они для него ничего не значили. Он ничего не мог больше из них извлечь.
Так что поле пришлось перепахать. В некотором смысле то, что должно было произойти, было лучшим решением для всех.
– Сможете ли вы справиться без меня? – Он схватился за кафедру. Ему нужно было услышать, как они это скажут.
– Нет, – ответил Реджи Лонгпре чистым, как звон колокола, голосом.
«
Нет
», – отозвалось эхо.
Эймос спросил:
– Есть ли смысл вам жить без меня?
– Нет, – ответили жители Маленького Рая.
– Именно. Я – лучшее, что с вами случалось.
Бурные аплодисменты.
– Спасибо тебе за все, пророк! Ты единственный. Единственный! Я прошу прощения за свои проступки! – выкрикнула Нелл Конкрайт.
– Сядьте и ведите себя тихо, – холодно приказал он им. Все разом сели, словно единый разумный организм, исполненный жалкого подобострастия.
Эймос подал знак Вирджилу, и тот выкатил из ризницы тележку. На ней стояли стопка пластиковых стаканчиков и два кувшина с жидкостью – один красный, другой фиолетовый.
…Вирджил положил много сахара. Целый пакет, боже правый… Преподобный сказал, что напиток должен быть по-настоящему сладким.
«
Зачем ему это, черт возьми