Осколок рая

– Бог благ… – Он отсчитал несколько двадцаток и протянул им. – Почему бы вам не заглянуть ко мне чуть позже? Возможно, у меня найдется для вас работа.

Преподобный почему-то счел их полезными – и в итоге они приехали сюда, в Маленький Рай, чтобы сидеть на месте, следя за кучкой религиозных чудаков. Поначалу все было не так уж плохо. Преподобный пообещал им много денег. Легкая работа. Они были бы рады держать церковных ублюдков в узде, рискуя жизнями, но последователи преподобного никогда не выходили за рамки дозволенного. Так что бо́льшую часть времени Вирджил с Саем сидели, засунув большие пальцы в задницы, и скучали. У них было много патронов, поэтому они практиковались в стрельбе на живности в лесу. Но через некоторое время стрелять стало не во что.

Вирджил возненавидел это место – ничего, кроме деревьев, комьев грязи и людей, бормочущих молитвы. Сирил тоже сходил с ума. Как он выразился, Маленький Рай «повредил его мозговые волны». Они попытались сварить самогон, чтобы вернуть эти волны в нормальное состояние, но этот план провалился.

Потом все стало еще более странным: голоса в лесу; некоторые прихожане утверждали, что кого-то там видели. Но ничего определенного, на что можно указать пальцем и сказать: «Вот так быть не должно». Просто чувство, что что-то происходит.

Все начали вести себя странно, особенно дети. Это было похоже на тот фильм, который он смотрел в Пресидио несколько лет назад, когда стащил несколько монет из кружки слепого нищего, – «Вторжение похитителей тел». Как будто весь этот чертов лагерь подменили на тех людей-растений. Вирджил почти ожидал найти в кухонном погребе кучу сочащихся вскрытых стручков.

Потом появились чужаки. Вирджил не особо возражал, потому что те, честно говоря, казались нормальными. Они пришли из мира уличных фонарей, ресторанов и коньков для роллердромов – из реального мира. Но вскоре все стало совсем ненормальным, когда тот парень, Илай, вернулся и выглядел так, будто что-то в лесу высосало из него жизнь…

А потом Сай пропал. Вирджил испугался, что тот сбежал домой, ничего не сказав ему. Просто ушел глубокой ночью.

Аста ла виста, Вирг, увидимся когда-нибудь никогда, братан

.

А буквально сегодня утром этот чертов черномазый мудак взял и украл мотоцикл! Когда Вирджил попытался остановить его, в него швырнули чертовым гаечным ключом. Да так сильно, что он почувствовал металлический привкус на языке, а в голове зазвенело, как в церковном колоколе. Не успел он опомниться, как этот мерзкий свинопас избил его до полусмерти! И ни один из этих религиозных придурков не вмешался, чтобы остановить длинноволосого ведьмака. Они просто позволили этому придурку сбежать. Пожалуйста, клятый иностранец, бей сколько хочешь честного американца!

Вирджил очнулся в хижине дока Льюиса. Лоб так распух, что он стал похож на пещерного человека. Глаза превратились в щелочки. Этого бы не случилось, будь Сай рядом. Он бы застрелил этого черного ублюдка прямо на месте. Но Сая здесь больше не было, и от этой мысли у Вирджила разрывалось сердце.

Вскоре он выбрался из своей постели в хижине дока и вышел на улицу. Лицо ужасно болело. Он перелез через забор. Вокруг никого не было. Длинноволосый английский педик, как он понял, уже уехал на мотоцикле. Вирджил надеялся, что лесные твари разорвали его на части и сожрали его жилистую черную задницу, как вяленую говядину. Так ему и надо.

Над головой сгустились тучи. Дождь начался с легкой мороси и превратился в ливень, крупные капли барабанили по крышам складов. Вирджил промок до нитки. Маленьким мальчиком он, бывало, стоял на краю пустыни в жаркие летние дни, наблюдая, как цепные молнии скользят по склонам холмов, и ждал, когда пойдет дождь. И очень радовался, когда эти набухшие тучи наконец-то разверзались над ним.

Он наблюдал за лесом. Может, ему тоже стоит убежать. Там остался еще один мотоцикл, верно? Надо убраться отсюда к чертовой матери, пока все не стало еще хуже…

И тут он увидел кого-то между деревьями.

Вирджил прищурился сквозь пелену дождя – он еще не до конца оклемался после побоев, которые ему нанес этот черномазый бабуин. На мгновение Вирдж представил себе стайку ведьм – старух с обвисшей кожей, похожей на оберточную бумагу, и жестокими гримасами на лицах, – бродящих между высокими темными соснами, покрытыми жуткими клубками мха… Нет, то были не ведьмы. Наверное, просто существа, которые одевались как ведьмы, но на самом деле были более древними и злыми, чем любая ведьма.

Хотя нет. Это было всего лишь одно существо.

Нечто

, неподвижно стоявшее под тенистым пологом леса.

– Кто там? Кто…

Что бы это ни было, оно приближалось быстро. Пугающе быстро. Только что было в пятидесяти метрах от него, а в следующее мгновение оказалось прямо здесь, совсем рядом с забором. Это был Сирил. Во всяком случае, существо походило на Сая. Только у него почему-то не было глаз.

Он стоял там, весь скрючившись, и его кости как будто торчали из-под кожи.

«

Сай выглядит так, словно уже мертв

…» От этой мысли Вирджила охватил трепет. Его старый приятель был мертв, мертвее некуда, вот только эта крупица информации, видимо, еще не успела осесть в его полусгнившей голове. Вирджил, впрочем, мог его понять – осознать такое, наверное, нелегко.

– Все в порядке, Сай?

Сирил улыбнулся. Его зубы были серыми, как мертвый зуб во рту его бабушки, с медной проволокой вокруг него. Вот только у Сая

все

они были серые – можно подумать, он покрасил их свинцом или чем-то в этом роде.

– Просто идеально, Вирг.

– Что ж, хорошо… – Вирджил сглотнул. Дождь промочил ему горло. У капель был неприятный привкус, как у воды, в которой несколько дней пролежал труп. – Где ты был?

– Да так, вышел прогуляться.

Еще один звоночек. Звучал Сай странно. Мокро, дребезжаще, как будто у него внутри что-то рвалось наружу.

– Я подумал… Боже, ты опять назовешь меня идиотом, но я правда подумал, что, может быть, ты сбежал, Сай. Не выдержал и смылся.

– Да уж… – Сай откашлялся и сплюнул. Комок застывшей мокроты вывалился у него изо рта, как мертвый слизняк, и потек по ботинку – черный, как отработанное масло. – Ты думаешь, я бы оставил это веселье?

– Конечно нет! – Вирджил попытался улыбнуться, но мышцы лица отказывались повиноваться. – Глупая мысль.