Страница 111 из 324
[16]
[Skip to my Lou – игра, в которой один участник стоит в центре, выбирая себе партнершу. Все это сопровождается исполнением старой песни с этим названием.]
Они вышли на освещенное пространство. Не просто держась за руки – их кожу расплавили, как палочки воска, разогретые с помощью зажигалки, а затем прижали друг к другу. Уродливое месиво плоти спеклось в узлы. Они бежали, ведя за собой Илая, к тому месту в заборе, где темнота стекалась в узкую щель.
Как по команде, они повернули головы в сторону Нейта. Его пах напрягся, а затем там будто что-то взорвалось. Маленькие паучки ужаса забегали вверх и вниз по телу, превращая колени в желе и пронзая кончики пальцев булавками и иголками.
Под гипнозом почти парализующего ужаса Нейт отступил от окна и бросился к отцу.
– Папа! – Он вновь обрел голос. – Проснись!
Проснись
!
Нейт вцепился в шею отца и затряс его изо всех сил. Если бы это не помогло, он готов был впиться зубами отцу в плечо – что угодно, лишь бы разбудить его.
– Ш-што такое? – сонно пробормотал отец.
– Вставай! ВСТАВАЙ!
Реджи сел. Страх в голосе Нейта, должно быть, проник в его затуманенный мозг.
– Ты чего, Нейт?
– Иди посмотри, – выдохнул мальчик, ухватившись за руку отца. – Пожалуйста. Быстрее!
– Нейт, да что с тобой?
Отец смотрел на него с выражением растерянного безразличия. Реджи всегда зависел от чужого мнения. После того как он чуть не умер, он постоянно стал употреблять фразы вроде «
На все воля Господа
». А в последнее время он вообще выглядел так, словно происходящее вокруг его совсем не интересовало. Нейта это ужасно бесило: отец, получается, оставил мозг у ворот Маленького Рая, вынуждая Нейта самостоятельно принимать решения, как взрослого.
– Вставай!
Неохотно повинуясь, отец последовал к окну. Илай и остальные уже почти скрылись из виду, уходя в расширяющийся зев темноты.
– Смотри! – сказал Нейт, указывая на них.
Отец проследил за его пальцем. Его взгляд как-то странно изменился. Глаза стали какими-то мыльными и втянулись в глазницы, как голова черепахи в панцирь.
– На что мне смотреть?
Его голос, казалось, доносился не изо рта, а из угла хижины. Нейт посмотрел на него, боясь и не веря своим ушам.
– Это Илай, папа. Илай, Эльза Расмуссен и Редхиллы, Элтон и Билли. Разве ты не видишь их, папа? Они же прямо вот рядом.
Его отец рассмеялся – так обычно смеются, когда пытаются найти юмор в том, что совсем не смешно: в автокатастрофе, публичной казни или желтом иссохшем теле, вываливающемся из гроба на похоронах.
– Там ничего нет, Нейт. Тебе показалось.
Отец не смотрел на него. Неверие Нейта переросло в ужас, когда его разума коснулось зловещее осознание.
Либо отец на самом деле не видит того, что видит Нейт, потому что какая-то часть его мозга, защищаясь, вычеркнула из поля его зрения четырех жутких детей…
Либо – и это пугало во сто крат больше – он их видел, но из страха, из своей природной трусости отказывался это признать.
– Ну папа. Пожалуйста…
– Там ничего нет, – произнес отец, как робот. – Ни-че-го.
Внутри Нейта что-то сломалось. Он чувствовал себя таким одиноким, словно находился в самом отдаленном уголке Вселенной, в точке, где умер весь свет.
– Возвращайся в постель, Нейт. Ты очень глупо себя ведешь.
Отец повернулся – Нейт почувствовал, что его тело напоминает туго свернутую пружину, которая вот-вот сорвется – и взъерошил волосы Нейта. Его пальцы были жесткими, а ногти слишком длинными, как будто голову Нейта скребли острыми прутьями. Затем Реджи лег в кровать и повернулся спиной к сыну.
Взгляд Нейта метнулся к окну. Илай и остальные исчезли, но он что-то разглядел в этой темноте. Смутные очертания.
Фигуру. Слишком высокую, чтобы быть человеческой. Длинноногую и длиннорукую, с огромным животом. Она тряслась и крутилась, явно веселясь. Более мелкие фигуры, ростом с детей, танцевали вокруг нее. Ночную тишину прорезала диссонирующая мелодия флейты.
Большая фигура отступила в лесную тьму. Маленькие последовали за ней.
31
Эймос Флешер проснулся под звуки крушения своей империи.
Его бесцеремонно вырвали из чудесного сна, в котором мир был покрыт живой черной нефтью, а у него была единственная гребная лодка. Голос вырывался из нефти, шепча и шипя…
И вдруг – истерические крики. Имена, звучащие снова и снова:
– Эльза! Эльза!
– Билли! Элтон!
– О боже! О боже, опять!
– ЭЛЬЗА!
Потом – стук в дверь.
– Преподобный!
Открыв дверь, он наткнулся взглядом на измученные лица нескольких прихожан. Мод и Терри Редхилл, Расмуссены. И еще несколько человек.
– Она ушла! – закричала Анна Расмуссен. – Наша малышка!
Сонные прихожане уже стекались на площадь. У преподобного голова шла кругом, пока он оценивал ситуацию, просчитывал новое положение вещей и придумывал ему объяснение.
– Успокойтесь, – сказал он. – Расскажите мне, что случилось.
– Она пропала! – закричала Анна Расмуссен. – Наша дочь! Я просыпаюсь, а в кровати ее нет.
– И Билли с Элтоном тоже исчезли, – сказал Терри Редхилл.
В висках у Эймоса начало стучать.
– Вы хотите сказать…
– Преподобный! Они пропали! – зашипела Мод Редхилл. – Их забрали так же, как забрали Илая Рэтбоуна!
Все смотрели на преподобного. Насколько же больными они выглядели: тела исхудали, позы наводили на мысль об истощении и сильнейшей усталости. От их вида Эймосу стало плохо… Его взгляд остановился на Реджи Лонгпре и его сыне. В их лицах было что-то такое, чего он не мог понять, но это была меньшая из его проблем.
– Территорию обыскали? – спросил он. – Каждый уголок, каждую щель?
Никто не ответил. Преподобный почувствовал их коллективную неуверенность и решил развить эту тему.
– Обыщите территорию! – скомандовал он. – Все, немедленно! Они могут где-то прятаться. Может, какую-то новую игру себе придумали…
– Да какая игра! – выкрикнула Анна. – Они пропали! Ушли в лес! Как родители Илая и сам Илай!..
– Мы этого не знаем, сестра Расмуссен. Я понимаю, что вы…
– Мы должны были уехать! Все мы! Как только Илай пропал, а потом вернулся… вернулся…
На лицах прихожан отражалась легкая паника – теперь с оттенком негодования, направленного на самого Эймоса. Следовало действовать осторожно.