Страница 109 из 119
Глава 38
— Лис —
После десяти минут пререканий Мухе всё-таки удаётся вышвырнуть меня в коридор. Буквально выставил за дверь как паршивого пса, когда в палату набилась целая делегация всезнаек в белых халатах. Сам же докторишка, не теряя ни секунды, рванул в соседнюю операционную — там Якут, которому помощь нужна была ещё вчера, а сегодня он и вовсе решил стать невзебенным дуршлагом.
По коридору до самой операционной тянется жирный кровавый след, исчезающий под дверью. Сначала там воцаряется глухая, зловещая тишина, а следом раздаётся такой рёв Якута, что, кажется, даже краска на стенах начинает отшелушиваться.
Дверь с грохотом распахивается, и в коридор буквально вылетает Феликс, едва не сбив меня с ног.
— Живодёр! — пыхтит он, с силой захлопывая дверь и едва сдерживаясь, чтобы прямо сейчас не разнести это медицинское царство к ебеням. — Он там его на живую, кажись, шить собрался! У Якута от наркоза уже иммунитет, а этот псих в халате только скальпелем машет!
Феликс приваливается к стене, вытирая пот со лба. Руки у него по локоть в чужой крови, взгляд дикий.
— Ну и денёк, сука... — бормочет он, косясь на закрытую дверь палаты Аси. — Твоя-то как? Муха хоть что-то обнадеживающее хрюкнул перед тем, как тебя попёрли?
Я молчу, сверля взглядом белое полотно двери. В голове набатом бьёт только одна мысль: как я, сука, это проморгал? Как, бляха, допустил, что она попала в руки этим уёбкам? Понадеялся сука на Васю! Самоуверенность вылезла боком, и теперь цена моей ошибки лежит там, за стеной.
— Сказал, осмотрят, — наконец выдавливаю я, чувствуя, как кулаки сами собой сжимаются до хруста. — Ждём.
— Как она вообще у ищеек оказалась? — Феликс не унимается, топчется рядом, размазывая кровь по футболке.
Закрываю глаза. Удерживать внутри ядерный взрыв удаётся с огромным трудом, а Феликс со своими ебучими вопросами сейчас вообще не вовремя. Но даже с закрытыми веками я кожей ощущаю его сверлящий, непонимающий взгляд.
— Без понятия, — буркаю в ответ.
Из кармана Феликса раздаётся настырный визг мобильника. Тот подрывается, вынимает сотовый, кривится, глядя на экран, и со скрипом зубов сбрасывает звук до минимума.
— Волк… бляха. Что ему сказать?
Я резко выхватываю телефон у него из рук.
— Сам поговорю. А ты мотнись обратно в депо.
Феликс нахмуривается, в глазах пробегает искра мысли — соображает он и правда туго, когда дело не касается стрельбы.
— Кажись, у неё там ствол остался. Телефон и ксива наверняка где-то в том дерьме валяются. Надо забрать всё подчистую, чтобы ищейки не начали под неё капать.
— Понял, — кивает он и испаряется в сторону выхода так быстро, будто за ним черти гонятся.
Ещё мгновение пялюсь на мобилу Феликса. Волк не перестаёт трезвонить, экран мигает, как детонатор. По-хорошему, Альфе надо вывалить всю правду, но… я кожей чувствую, что он охренеет от такого расклада.
Первое: Ася знает слишком много. Что конкретно — без понятия, но нутром чую, что дохуя. Она видела то, что легавым видеть не положено, а именно ищеек. И что она услышала сидя у них в «гостях»… догадаться не сложно!
Второе: она не поддаётся внушению. Это уже не просто странно, это пиздец в квадрате. Аномалия, которую стая может захотеть «утилизировать» от греха подальше.
И третье, самое паршивое: из-за неё я подставил своих. Якут вон в соседней операционной дырявый валяется и кроет матом мироздание. А Феликсу придётся пиздеть нашему Альфе, так же умело, как делаю это я!
— Да, — отвечаю на звонок, стараясь, чтобы голос не дрожал от бешенства.
— Какого хуя, Феликс?! Где все, бляха?
Рёв Волка в трубке такой, что телефон едва не вибрирует в руке.
— Это Лис.
— Лис? — Я не вижу его, но, сука, кожей чувствую, как у него сейчас перекашивается морда. — Что там происходит? Где вас черти носят?
— У нас тут… — откашливаюсь, подбирая слова попроще, чтобы не спалить лишнего. — Якут у Мухи. Снова дырку схлопотал. Свежую.
Слышу, как Альфа на том конце тяжело пыхтит. Сдерживает мат? Возможно. Но, скорее всего, просто собирает остатки терпения в кулак. Да, бляха, с нашей стаей железные нервы — это расходный материал! С каждым разом пиздец становится всё краше и масштабнее.
— Нарвались на ищеек, — поясняю я, глядя на кровавый след на керамограните. — Кажись, вчера не всех прикопали, вылезли недобитки…
— Как вы, блядь, их нашли?! Вы что, по запаху тухлятины ориентируетесь?
— Случайно, — пизжу я, не моргнув глазом и без капли сострадания к его душевному спокойствию.
— Ща приеду! Ждите там!
— Нет, — жестко пресекаю я. — Сами разберёмся. Не переживай. Лишний шум нам сейчас не упал.
— «Не переживай»?! — выплёвывает он в трубку. — Да я с вами скоро ёбнусь окончательно! Ни дня, сука, без трэша не обходится!Вокруг вас пиздец материализуется из воздуха, стоит вам только пасти раскрыть!
Его гнев, передающийся через динамик, заряжает и меня. Внутри всё искрит. Хочется въебать — ему, в стену, себе по ебалу! Чтобы, сука, очнуться уже и перестать вести себя как ебучий кретин, вляпавшийся в историю с легавой.
— Всё, бля! — обрываю его пиздёж, чувствуя, как край терпения пройден. — Не пыли! Сказал же — сами разберёмся!
Волк ещё с минуту вдохновенно кроет меня матом, припоминая всех моих родственников до пятого колена, но в итоге, видимо, смиряется с неизбежным.
— Ладно, — бросает он уже тише. — Держи в курсе.
— Есть, — отвечаю я и скидываю вызов.
Мгновение стою в тишине проспиртованного коридора, глядя на погасший экран. Тяжело дышу. Ложь Альфе — это хреновая дорожка, но сейчас по-другому никак.
Взгляд на белую дверь — как на мишень. За ней она. Её запах — мой единственная нить, которая удерживает меня бездны. С одной стороны, этот аромат не даёт мне пойти ко дну, с другой — плавит мозги. И не только мне. Мой внутренний зверь уже без намордника, он скалится, чуя её, и это, сука, смертельно опасно для всех присутствующих.