Страница 108 из 119
Он распахивает дверь процедурной. Я заныриваю первым, он следом. Вижу кушетку и буквально сбрасываю на неё девчонку. Реально сбрасываю — потому что «нежность» сейчас это, пиздец, не про меня. Не в такой патовой ситуации, когда зверь внутри уже примеряет её горло на зубок.
Муха без лишних церемоний приступает к делу. Сначала щупает пульс — судя по тому, что не матерится, он есть. Дальше ворочает её голову, осматривая ту самую кровавую ссадину, сканирует пальцами тонкие запястья, потом за каким-то хером принимается ощупывать бока.
Я вцепился в подоконник так, что дерево под пальцами жалобно стонет, и мысленно умоляю оборотня сгинуть нахуй, забиться в самый дальний угол сознания.
— Кости целы, — доносится до меня хладнокровный голос Мухи. — Глубокий обморок, возможно, сотрясение.
Он бесцеремонно приоткрывает ей веко и светит туда какой-то светящейся хуёвиной, похожей на фонарик.
— Она очнётся? — голос у меня такой, будто я полчаса орал в пустоту.
Муха бросает на меня короткий взгляд — так смотрят на законченных идиотов, которые задают очевидные вопросы.
— Сотрясение — это не приговор, — бросает он, возвращаясь к осмотру.
И в этот момент меня наконец-то начинает отпускать. Напряжение в груди осыпается серым пеплом, огромный ком в горле наконец-то проглатывается. Я даже позволяю себе сделать первый за долгое время нормальный вдох. Её запах, смешиваясь со стерильной вонью палаты и спиртом, теперь бьет в нос мягче — словно долгожданное марево после лесного пожара.
Муха продолжает осмотр, работая механически, сантиметр за сантиметром:
— Сделаю МРТ. Наложу швы…
— А проверить кое-что сможешь?
Мой голос звучит на удивление ровно. Я ждал рыка, но зверюга, походу, обиделся и окончательно забился под плинтус, поняв, что сегодня свежего мяса не пожрёт.
Докторишка выпрямляется, внимательно сканируя меня поверх очков. Вижу, что ему в целом до печёнок не нравятся мои визиты, особенно с такими «декорациями» и горой проблем на фоне, но он понимает — выбора у него сейчас просто нет.
— Проверь, почему она внушению не поддаётся.
— Она?
Глаза Мухи наконец-то становятся размером с пятирублевую монету. И я чертовски рад, что этот всезнайка в белом халате тоже получил свою порцию отборного ахуя.
— Она-она, — утвердительно киваю, ловя кайф от его реакции. — Ни моему не поддаётся, ни Якута…
Муха ошарашенно переводит взгляд с меня на девчонку и обратно, будто пытается найти у неё на лбу кнопку «выкл».
— Любопытно… — тянет он, и в его глазах загорается чисто медицинский азарт.
И мне, сука, тоже очень любопытно! Как мне, блядь, заставить эту девчонку сидеть на жопе ровно и не лезть в пекло, если моё внушение для неё — просто сотрясение воздуха, а не приказ доминантного волка?