Страница 102 из 119
Глава 36
— Ася —
Темнота отступает медленно, оставляя после себя вкус ржавого железа во рту и невыносимый набат в висках. Первое, что я чувствую — не страх, а холод. Поверхность на которой я лежу, высасывает тепло из тела сквозь одежду, а воздух, пахнущий сыростью и старым машинным маслом, пробирает до костей.
Открываю глаза. Зрение фокусируется не сразу: картинка двоится, плывёт, но постепенно из мглы проступают очертания огромного помещения. На первый взгляд — бетонный склеп. Высокие стены уходят в черноту, и, кажется, что потолка нет вовсе, только эта бездна, из которой свисают грязные, почерневшие канаты. Лебёдки? Или чьи-то петли? В этом месте даже воздух кажется пропитанным старой кровью и машинным маслом. Над головой тускло мигает единственная лампа, раскачиваясь на оголенном проводе. Ржавый металлический стул у стены выглядит как орудие пыток из дешевого ужастика. А я валяюсь на полу, чувствуя щекой каждую выбоину в бетоне.
Чпуньк-чпуньк.— Звук капающей воды где-то в углу бьет по нервам.
«Соберись, Ася! — рычу я сама на себя внутри черепной коробки. — Если тебя не сожрали те чудища, то и этот подвал не сожрёт!»
Делаю попытку пошевелить рукой, чтобы протереть глаза, и тут же вздрагиваю от резкой боли. Руки заведены за спину и стянуты пластиковыми хомутами. Эти ремни впиваются в запястья при каждом вдохе, заставляя кожу гореть. Ноги тоже связаны в районе лодыжек — грубо, наспех, какой-то липкой лентой.
Пытаюсь содрать себя с пола, извиваюсь всем телом, но в этой позе я больше похожа на выброшенную на берег рыбу. Плечо прошивает острая боль, и я бессильно валюсь обратно на грязный, вонючий бетон. Холод от него такой, будто я лежу на крышке гроба. Перед глазами пляшут искры, в ушах болезненно бьёт пульс, но я заставляю себя дышать. Вдох — через нос, выдох — через рот. Медленно. Ровно. Так, как вдалбливали в академии на курсе выживания.
Собираю всю волю в кулак, чтобы просто оторвать голову от бетона. Шея затекла, затылок разрывается от боли. Осматриваю себя: кобура пустая, предсказуемо. Тот урод, со шрамом, должно быть профи со стажем. Обычная шпана в адреналиновом угаре забывает забрать у мента пушку, а этот вычистил меня подчистую. Телефона тоже нет — в кармане брюк пустота.
Чёрт! Нужно было то видео, которое я засняла в лесу, сразу кинуть хотя бы себе на почту. Но в том аду было не до облачных хранилищ. Если этот мужик со шрамом сотрёт запись, у меня не останется ни одного доказательства этого кошмара. Даже для самой себя!
Господи, это реально произошло? Или я окончательно спятила? В голове крутятся кадры, которые не втиснуть ни в один учебник психиатрии. Макс и тот второй... они же превратились. Прямо на моих глазах. В настоящих, огромных, нереальных волков.
Мысли рассыпаются в прах, когда в дальнем конце этого бетонного склепа раздаётся скрежет. Звук открывающейся двери — тяжёлый, металлический — эхом бьёт по стенам, заползая под кожу. Я инстинктивно пытаюсь вжаться в пол, но глаз не закрываю. Смотрю, как из липкой темноты выплывает огромный силуэт.
Тот самый. Со шрамом, перепахавшим лицо, и глазами, в которых выжжено всё человеческое. Его шаги — опасные, размеренные — чеканят приговор прямо по моим оголённым нервам. На мгновение хочется снова провалиться в забытье, лишь бы не видеть этого уродства.
Мужик подходит вплотную. С противным визгом он разворачивает ржавый стул и вальяжно усаживается прямо передо мной, широко расставив ноги. Его берцы — немыслимого размера, забрызганные подсохшей кровью и серым пеплом — замирают в нескольких сантиметрах от моего лица.
Я молчу, сглатывая вязкую слюну. Взгляд падает на его пояс — там, рядом с ножом, висит мой табельный Глок.
— Пришла в себя, капитанша? — рокочет он, и этот голос вибрирует в моем затылке.
Да уж, у мужиков с такими лицами более приветливого голоса быть не может. Его рык словно наждаком по ушам скребёт, а взгляд... взгляд такой, будто он уже прикинул, сколько весит моя жизнь, и сумма его не впечатлила.
— Кто вы? И что вам надо? — мой собственный голос звучит с дрожью, совсем не под стать капитану полиции. Профессиональная маска трещит по швам, обнажая обычный человеческий страх.
Мужик со шрамом усмехается, чуть подаёт корпус вперёд. Локти упираются в колени, а черные, как мазут, глаза впиваются в меня, сканируя каждую реакцию, каждый вздох.
— Это ты кто, девочка?
— Капитан полиции Анастасия Зайкина, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык.
Представляться вообще не стоило — моя корочка наверняка уже у него в кармане. И раз он назвал меня «капитаншей», значит, читать он умеет.
— То, что ты мент, я понял, — отзывается он со сталью в голосе. — А что ты делала там... в лесу? — Он вскидывает густые брови, одна из которых прерывается белесой проплешиной на месте шрама. — Как связана с шавками?
С «шавками»? Пазл в голове никак не хочет складываться. Он говорит о тех огромных волках? Для него они — просто собаки?
— Я... я не понимаю, — выдавливаю я, пытаясь унять лихорадочный стук сердца.
Мужик резко подрывается со стула, и этот рывок выбивает из меня все мысли разом. Сердце пускается вскачь, болезненно ударяясь о рёбра, когда его огромные лапища в тактических перчатках сгребают меня за шиворот, как тряпичную куклу. Он встряхивает меня и рывком усаживает на ноги.
Хочется орать во всю глотку, выть, даже расплакаться, но я судорожно ищу внутри себя того самого бесстрашного опера. Тщетно. Кажется, мой внутренний герой уволился к чертям. Официально! Без отработки и выходного пособия!
Вонючее, тяжёлое дыхание обдает моё лицо, когда этот урод снова открывает рот:
— Не пизди мне, крошка…
Я задерживаю дыхание, до звона в ушах, лишь бы не впускать в себя этот тошнотворный запах табака и чего-то очень отвратительного. Мужик, словно прочухав мою брезгливость, подаётся ещё ближе. Я чувствую жар его кожи каждой порой своего лица.
— Как связана с псами? — снова гремит вопрос, зависая прямо у меня на кончике носа. — Что мент забыл в логове волков?
— Я… никак… — заикаюсь я, чувствуя, как по спине катится ледяной пот. — Я вообще мимо проходила! Заблудилась! Грибы искала!