Страница 11 из 18
Стремление.
Самолёт приземлился в Пулково в четверг утром. Сергей вышел в промозглую петербургскую сырость прямо из дубайской жары — в лёгкой рубашке, без куртки, но холода не чувствовал. Внутри горело одно: успеть. Рядом шёл Максим — уставший, но собранный.
— С чего начнём? — спросил он.
— С клиники, — ответил Сергей. — Мать Насти нужно перевести. Потом — банк. Потом — к ней.
Они не поехали домой. Не переоделись, не побрились. Сразу из аэропорта — в офис, где их ждал юрист с готовыми документами. Потом — в клинику, где лечилась Елена Петровна, чтобы перевести её в другую, закрытую, оплаченную на год вперёд. Максим взял на себя бумаги, пока Сергей говорил с врачами. Потом — в банк, где у него была назначена встреча с человеком, который знал всё о тёмных делах Аркадия Львовича.
К вечеру у него на руках было всё. Компромат, деньги, подписанные бумаги о переводе матери Насти в швейцарскую клинику, договор о выкупе доли Громова в трёх проектах.
— Ты сделал это, — сказал Максим, глядя на документы. — Ты всё сделал.
— Осталось найти её, — Сергей сжал папку. — Поехали.
Он позвонил. Телефон был выключен. Он позвонил её матери — трубку взяла медсестра, сказала, что Елена Петровна спит, и что её дочь приезжала сегодня утром, оставила какие-то вещи и ушла. Куда — не сказала.
Он поехал к её дому. Максим ждал в машине. Сергей звонил в дверь долго. Никто не открыл. Соседка выглянула, сказала, что Настя уехала ещё днём, с чемоданом, и что, кажется, она собиралась к жениху.
Сергей стоял на лестничной площадке, чувствуя, как земля уходит из-под ног. К жениху. Она уже там. Она готовится. Она сдалась.
Он вернулся в машину. Максим посмотрел на его лицо и всё понял.
— Она у него?
— Да.
— Поехали?
— Поехали.
Он достал телефон, нашёл номер Аркадия Львовича. Тот ответил почти сразу — самодовольным, масляным голосом:
— Князев? Какая неожиданность. Чем обязан?
— Где она? — спросил Сергей ровно.
— Кто? Настасья? Она у меня. Готовится к свадьбе. Примеряет платье, выбирает кольцо. Всё, как положено.
— Я хочу её увидеть.
— Боюсь, это невозможно, — Аркадий усмехнулся. — Невесте не положено видеться с посторонними мужчинами перед свадьбой. Дурная примета.
— Я не посторонний, — голос Сергея стал тише, опаснее. — Я её люблю. И она меня любит. Вы это знаете.
— Любовь, — Аркадий вздохнул с наигранной грустью. — Молодой человек, вы путаете бизнес с мелодрамой. Настасья выходит за меня, потому что так решил её отец. А её отец решил так, потому что я предложил ему сделку, от которой он не смог отказаться. Это деловой подход. Ничего личного.
— Я даю вам шанс отступить, — сказал Сергей. — Один шанс. Откажитесь от свадьбы. Скажите Громову, что передумали. И я не трону ни вас, ни ваш банк.
Аркадий расхохотался.
— Вы? Меня? Мальчик, ты банкрот. У тебя нет ничего. Ты никто. А я — председатель правления. У меня связи, деньги, власть. Что ты можешь мне сделать?
— Узнаете в понедельник, — ответил Сергей и отключился.
Он стоял на улице, глядя на окна её дома, и в голове стучала одна мысль: «Она сдалась. Она не верит мне. Она думает, что я её использовал». И это было больнее любого банкротства, любой потери.
Максим подошёл, встал рядом.
— Она в салоне, — сказал он. — Я узнал. На Невском. Примеряет платье. Аркадий там.
Сергей посмотрел на него.
— Ты уверен?
— Уверен. Поехали. Пора заканчивать это.
Сергей сел в машину. Он не мог позволить ей выйти за этого человека. Даже если она его ненавидела. Даже если она никогда его не простит. Он спасёт её. А потом уйдёт. Если она захочет — навсегда.
---
А в салоне на Невском Настя стояла перед зеркалом в белом платье. Рядом сидела Ирина — она приехала с ней, потому что Настя попросила. Не хотела оставаться одна с Аркадием. Ирина смотрела на подругу и видела, что та сдалась. Глаза пустые, движения механические. Она не была невестой. Она была куклой.
— Ты уверена? — тихо спросила Ирина, когда Аркадий отвлёкся на телефон.
— Уверена, — ответила Настя ровным голосом. — Так надо.
— Настя...
— Не надо, Ира. Пожалуйста. Я всё решила.
Ирина замолчала. Она видела, что подруга на грани. Что ещё немного — и она сломается. Но она не знала, что сказать. Она не знала, как остановить это.
А потом дверь салона открылась. И на пороге появился Сергей.