Долгий путь к себе

Решение.

Сергей был в Дубае. И с ним был Максим.

Он позвонил другу в ту же ночь, после разговора с Настей в ресторане, — коротко, без лишних слов: «Мне нужна твоя помощь. Завтра вылетаю. Полечу не один». Максим не задавал вопросов. Он просто сказал: «Буду через час» — и приехал с сумкой, паспортом и бутылкой виски, которую они так и не открыли.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил Максим, когда они сидели в самолёте, глядя на облака за иллюминатором.

— Не уверен, — ответил Сергей. — Но у меня нет выбора. Громов шантажирует её матерью. Она на грани того, чтобы согласиться на свадьбу с этим старым банкиром. Если я не закрою сделку — я потеряю её.

— А если закроешь?

Сергей молчал. Он смотрел на облака и думал о Насте. О её карих глазах, полных слёз. О её голосе, дрожащем, когда она говорила про мать. О том, как она сказала: «Я не могу рисковать тобой».

— Тогда я смогу её спасти, — сказал он наконец. — Вытащить её мать из этой ловушки. Уничтожить Громова. И... рассказать ей правду.

— Про месть?

— Про всё.

Максим помолчал. Потом положил руку ему на плечо.

— Ты давно должен был это сделать, брат. Сказать ей. Может, тогда бы всё было по-другому.

— Я знаю, — Сергей закрыл глаза. — Я боялся. Боялся, что она уйдёт. И вот — она ушла. Точнее, уйдёт. Через две недели. Если я не успею.

— Успеешь, — сказал Максим твёрдо. — Мы успеем.

Они работали вдвоём. Максим, у которого было чутьё на людей и умение договариваться, оказался незаменим. Он вёл переговоры, пока Сергей считал, сводил цифры, готовил презентации. Они почти не спали, ели раз в день, пили литрами кофе. Каждую свободную минуту Сергей проверял телефон. Настя писала ему в первые дни — короткие сообщения, полные тревоги. Он отвечал коротко, потому что не мог сказать правду. Не мог написать: «Я здесь, чтобы спасти тебя. Я люблю тебя. Я всё исправлю». Потому что если бы он написал это, она бы спросила — что исправить? И ему пришлось бы рассказать всё. А он не мог. Не сейчас. Не пока сделка не закрыта.

На четвёртый день сообщения прекратились. Он ждал, проверял телефон каждые пять минут. Тишина.

— Может, она обиделась? — сказал Максим, глядя, как Сергей в сотый раз открывает мессенджер. — Ты ей не отвечаешь нормально.

— Может, — Сергей сжал телефон. — Или что-то случилось.

Он написал сам: «Настя, ты как?» Ответа не было. Он написал ещё раз: «Прости, что не отвечал. У меня важная встреча. Я всё объясню, когда вернусь». Тишина.

На шестой день он позвонил. Гудки шли долго, потом сбросились. Он позвонил ещё раз. Снова сбросили.

— Что-то не так, — сказал он Максиму. — Она не берёт трубку.

— Может, занята?

— Она всегда на связи. Что-то случилось.

На восьмой день он позвонил секретарше в офис. Она сказала, что Настя приходила, но была сама не своя, бледная, молчаливая. Спросила, когда вернётся Сергей Александрович, и, услышав, что неизвестно, ушла.

— Папка, — сказал Максим вдруг. — Она могла найти папку.

Сергей замер. Он не думал об этом. Папка с надписью «Громов» лежала в нижнем ящике его стола, под стопкой старых договоров. Он совсем забыл о ней. А Настя осталась в офисе. Одна. С доступом ко всем его ящикам.

— Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Он набрал её номер снова. На этот раз она ответила. Голос был ровным, холодным, без эмоций.

— Ты всё знаешь? — спросил он.

— Да, — ответила она. — Я всё знаю. Про папку. Про месть. Про то, что я была орудием.

— Настя, послушай...

— Не надо, — перебила она. — Я не хочу слушать. Я всё поняла. Ты использовал меня с самого начала. Ты спал со мной, зная, что я — лишь часть твоего плана. Ты говорил, что любишь, а сам писал заметки о том, как уничтожить моего отца через меня.

— Это было в начале, — сказал он отчаянно. — Да, я планировал. Да, я хотел использовать тебя. Но потом всё изменилось. Ты изменила всё. Я люблю тебя, Настя. Это правда. Единственная правда в моей жизни.

— Правда? — она усмехнулась горько. — Ты лгал мне с первого дня. Ты смотрел на меня и думал, как использовать меня против отца. И ты говоришь о правде?

— Я не лгал о чувствах, — его голос дрогнул. — Всё, что было между нами, — это не игра. Я полюбил тебя, хотя не должен был. Я пытался остановиться, но не смог.

— Тогда почему ты не сказал мне? — она повысила голос. — Почему ты позволил мне влюбиться, довериться, отдать тебе всю себя — зная, что в основе всего этого лежит ложь?

Сергей замолчал. Она была права. Он должен был сказать ей. Должен был признаться раньше. Но боялся. Боялся потерять её. И потерял.

— Я хотел рассказать, — сказал он тихо. — После того как решу всё с твоим отцом. Я хотел, чтобы сначала ты была в безопасности.

— Я не в безопасности, — ответила она. — Я никогда не была в безопасности. Мой отец шантажирует меня, ты используешь меня, и я не знаю, кому верить. Я выхожу замуж за Аркадия Львовича. Через неделю. Это решено.

— Нет, — он сжал телефон так, что побелели костяшки. — Нет, ты не сделаешь этого.

— Сделаю, — её голос был твёрдым. — Потому что я больше не могу верить тебе, Сергей. И потому что это единственный способ защитить маму. И тебя.

— Настя, подожди...

Она отключилась. Он набрал снова — она не ответила. Он написал ей длинное сообщение — она не прочитала. Он позвонил ещё раз — телефон был выключен.

Сергей сидел в номере отеля, глядя на телефон в руке, и чувствовал, как внутри всё рушится. Он потерял её. Потерял единственное, что было дорого. И виноват был только он сам.

Максим сидел рядом, молчал. Потом сказал:

— Ты не потерял её. Ещё нет. Она просто обижена. Она думает, что ты её использовал. Но когда ты вернёшься — с деньгами, с компроматом, с её матерью в Швейцарии, — она поймёт. Она увидит, что ты сделал это ради неё.

— А если не поймёт?

— Тогда ты будешь бороться. До конца. Как всегда.

Сергей поднял на него глаза. В них была такая боль, что Максим не выдержал — обнял его, крепко, по-мужски.