Страница 102 из 107
Глава 43. Автор программы
Глава 43. Автор программы
На верхней строке авторского листа было написано: «Автор программы - Мирра Левицкая».
Положение пилота утвердили. Я руководила авторской лабораторией, не «Меридианом».
Я прочитала её вслух и передала лист штатному оператору. Было 16:08 в понедельник, через девять дней после демонстрации. До сеанса оставалось почти три часа, но программу уже нельзя было менять. Премьерную версию WEDDING_SKY_22 заморозили в пятницу и приняли по утверждённой форме. Сегодня сверяли принятый пакет с подготовленным к показу.
Оператор положил авторский лист слева от клавиатуры. На втором мониторе открыл манифест.
- Называю номер до выбора, - сказал он. - WEDDING_SKY_22.
- Совпадает, - ответила я.
Он прочёл контрольную сумму по четырём группам. Я следила по бумажной строке, независимый техник - по своей зарегистрированной копии.
- Совпадает, - сказала я.
- Совпадает, - подтвердил техник.
Оператор выделил пакет, но не нажал готовность. Сначала мы открыли титульный кадр в режиме просмотра. На куполе ничего не появилось. Экран показывал только служебную копию.
Первая строка занимала середину кадра. Моё имя стояло без отчества и добавления «почётный консультант». Полный список команды шёл в заключительных титрах.
- Длительность? - спросила я.
- Шесть секунд до перехода, - ответил оператор.
- Не сокращать, если зал начнёт хлопать.
- Переход привязан ко времени, а не к шуму в зале.
Независимый техник отметил это в листе приёмки. Первую подпись в пятницу поставила я как автор и ответственный методист. Его подпись была второй. Он не собирал версию и не участвовал в подготовке программы. Сегодня техник проверял, что после приёмки пакет не изменился, и не получал права переписывать ни одну строку.
Мы прошли текст по страницам. Я читала начало каждой реплики и последнее слово перед переходом. Оператор называл номер сцены. На тестовой сетке шесть цифровых полей сходились с оптическим горизонтом, контрольные метки оставались внутри допуска. Движущийся фрагмент не запускали: его уже приняли в пятницу. Сейчас на пустом куполе проверили статические поля, язык звука и порядок подсказок лектору.
В сцене двенадцать осталась фраза о том, как люди находили дорогу по небу. Программа не прятала личную речь в чужом билете.
- Авторский лист, текст и сетка совпали, - сказал техник. - Можно ставить сегодняшнюю контрольную отметку.
Он поставил контрольную отметку с указанием времени. Оператор поставил свою эксплуатационную отметку отдельно. Моя подпись не давала мне доступа к запуску, а его не делала соавтором.
В 16:41 вошёл Ринат с измерительным прибором в жёстком чехле. На нём был серый свитер, который я видела на семейных звонках, и тёмные брюки. Сын поставил чехол на свободный стул, показал оператору свидетельство калибровки прибора и оглядел консоль.
- Мне нужен тестовый сигнал, три точки в зале и лист уровней, - сказал он. - Плейлист, рендер и профили мне не нужны.
- Доступа к ним у вас и нет, - ответил оператор.
- Прекрасно. Меньше поводов спорить с родственниками.
Мы спустились в зал. Ринат поставил прибор в центре пятого ряда, потом у левого прохода и возле задней стены. Оператор включал утверждённый тестовый сигнал со своей панели и называл уровень. Сын записывал показания, не просил открыть звуковую дорожку программы и не касался ни одного пульта.
На третьей точке он нахмурился.
- Повторите тот же уровень.
Сигнал прозвучал снова. Ринат подождал, пока цифры установятся.
- Отражение от задней панели осталось, но в допуске. Ничего в пакете не меняем. На усилителе зала оставляем пятничную настройку.
- Акустический лист подпишете? - спросила я.
- После контрольной точки у первого ряда. Я приехал измерять, а не верить собственной первой цифре.
На первой точке результат повторился. Ринат заполнил лист, указал модель прибора, время и три измерения. В графе «область консультации» написал: «уровни и акустика зала». Ниже от руки добавил: «Визуальная версия, плейлист, профили и запуск не проверялись».
- Не слишком подробно? - спросила я.
- После нашей семьи короткие границы читают как приглашение к толкованию.
Он подписал лист и передал его оператору. В фойе, уже без измерительного прибора между нами, сам обнял меня и спросил, где Снежана.
- Обещала приехать к половине седьмого вместе с Агнессой.
- Тогда я проверю, не посадили ли меня в первый ряд как семейное приложение.
- У тебя место у прохода в шестом.
- Уже лучше.
В фойе Эльза пыталась опустить микрофонную стойку. За выходные ей выдали временный директорский пропуск, две папки приказов и стойку, рассчитанную на человека выше её на голову. Винт заел. Администратор держала основание, Эльза поворачивала зажим обеими руками.
- Не трогай, - сказала она, заметив меня. - Я должна уметь справляться хотя бы с тем, что не требует подписи юриста.
Зажим наконец сдвинулся, микрофон опустился слишком низко. Эльза подняла его обратно на ладонь.
- Руководство временное, рост постоянный.
Ринат рассмеялся. Администратор проверила микрофон, попросила Эльзу сказать ещё одну фразу и получила нормальный уровень.
На её столе лежал план вечера: открытие дверей, рассадка, короткое вступление, сеанс, выход зрителей. Отдельными строками шли доступность проходов, вода в фойе и дежурный медик. Моего выхода на сцену в плане не было.
- Ты точно не хочешь сказать пару слов? - спросила Эльза.
- Скажу программу.
- Я так и записала. Тогда представлю название, автора и правила зала. После показа вопросы можно задать в фойе, если автор останется.
- Автор останется закрывать документы.
- Значит, поймаем её между документами.
В 17:22 мы вернулись в операторскую. Штатный оператор повторно назвал версию и сумму, Эльза сверила их на втором мониторе. Независимый техник подтвердил обе пятничные подписи и сегодняшний контроль. После этого пакет получил статус «готов к сеансу». Кнопку запуска до девятнадцати никто не нажимал.
На странице семь оставалась карандашная пометка: «пауза после вопроса детям». В цифровой файл она не входила и новой редакции не требовала.
К шести в фойе запахло мокрыми пальто и кофе из автомата. Пришли бывшие сотрудники, учителя, студенты и семьи с детьми. Журналистов было меньше, чем на демонстрации, обычных зрителей больше.