Страница 103 из 107
В 18:27 Снежана вошла вместе с Агнессой. Дочь несла только свою сумку. Агнесса держала сложенную программку обеими руками и первой показала контролёру билет.
- У нас места рядом, - сказала Снежана.
- Я умею читать ряд и кресло, - ответила Агнесса. - Она нужна мне для разговора, а не для навигации.
- Четвёртый ряд, места у прохода, - сказала я. - Если захотите другое, администратор найдёт.
- Сначала посмотрю, что ты сделала с двенадцатой сценой.
- Оставила вопрос детям.
- Тогда есть надежда.
Снежана поцеловала меня в щёку и повела Агнессу не под руку, а рядом. В проходе они остановились у Рината. Я не слышала, о чём дети спорили, но Агнесса через минуту забрала у сына программку и сама нашла в ней список участников.
В 18:43 Эльдар появился у контроля с билетом и сложенным вчетверо расписанием поезда. Дорожную сумку он сдал в гардероб, оставив при себе только очки и программку. На сцену не посмотрел. Сначала нашёл номер ряда.
- Успел, - сказала я.
- Поезд тоже умеет приходить по расписанию.
- Промежуточный акт приняли?
- В одиннадцать двадцать. Остальное завтра, не здесь.
Контролёр оторвала корешок его билета. Эльдар не попросил провести его в операторскую и не предложил проверить купол после дороги.
- Седьмой ряд, четырнадцатое место, - сказала контролёр.
- Обычное кресло? - спросил он.
- У нас все кресла обычные, пока посетитель не начинает их чинить.
- Тогда сяду.
Он ушёл в зал. Я вернулась к тексту.
В 18:56 двери закрыли. Опоздавших предупредили, что проведут только в безопасную паузу. Эльза встала у микрофона. Стойка осталась на нужной высоте.
- Добрый вечер, - сказала она. - Сегодня «Меридиан» показывает восстановленную авторскую программу «Небо нашей свадьбы». Автор - Мирра Левицкая. Перед началом прошу не вставать в темноте и выполнять указания сотрудников зала. После сеанса мы оставим время для вопросов в фойе.
Она не рассказала, как получила должность и кто её занимал раньше. Отступила от микрофона, проверила оба прохода и дала оператору условный знак готовности зала.
В 19:00 штатный оператор назвал номер версии. Эльза повторила его со второго монитора. Оператор прочёл контрольную сумму по группам, получил подтверждение и только тогда нажал запуск.
Свет в зале начал гаснуть.
На куполе появилась первая строка:
«Автор программы - Мирра Левицкая».
Она оставалась шесть секунд. Никто не перекрыл её объявлением. Потом светлая надпись погасла, и старый аппарат рассыпал по куполу чёткие звёзды.
Я стояла у рабочего текста за оператором. Первая цифровая линия легла на оптический горизонт без разрыва. Вторая появилась в нужной точке. Я отметила переход на бумаге и прочла вступление.
В третьей сцене ребёнок во втором ряду спросил шёпотом, почему Полярная звезда не самая яркая. Мать попросила его молчать. Я сделала предусмотренную паузу.
- Потому что для дороги важнее не быть самой яркой, - сказала я. - Важнее оставаться на месте, пока вокруг поворачивается небо.
Это было в тексте задолго до моего развода. Я не стала произносить фразу медленнее ради нового смысла.
Программа шла своим темпом. Оптические звёзды сменялись цифровой картой, затем возвращались. В движущемся фрагменте горизонт оставался целым, каналы приходили одновременно. Оператор следил за системой, Эльза - за залом, я - за текстом и авторскими переходами.
На двенадцатой сцене я задала вопрос детям. Сначала никто не ответил. Потом девочка у центрального прохода сказала, что зимой созвездия тоже должны надевать шапки. Зал засмеялся, и я дала смеху закончиться. Следующая реплика началась после паузы, как было написано карандашом.
Эльдар сидел в седьмом ряду. Я увидела его только один раз, когда включился слабый боковой свет для перехода. Он держал программку на колене и не смотрел на операторскую.
Финальная карта медленно вернула зрителям небо Верхнеозёрска. Музыка закончилась на той же секунде, что и световая линия. Оператор не убрал кадр раньше времени.
Заключительные титры начались с той же строки: «Автор программы - Мирра Левицкая». Следующей значилась Эльза Нагорная как координатор зала и временно исполняющая обязанности директора. Затем появились имена штатного оператора, специалистов по оптической и цифровой части, архивистов и администраторов зала. Отдельно стояли независимая техническая приёмка и акустическая консультация Рината Левицкого. У каждого имени была роль.
Оператор выдержал каждый блок полностью. Никто не ускорил титры ради аплодисментов. Они начались после последней строки и стали громче, когда на куполе появился общий список команды.
Я не вышла на сцену. Встала у двери операторской, чтобы люди могли видеть меня, если хотели. Эльза включила рабочий свет и открыла выходы. Снежана обняла Агнессу за плечи только после того, как та сама повернулась к ней. Ринат показал мне поднятый большой палец, потом сразу убрал руку, заметив журналиста с камерой.
В фойе спрашивали о следующем сеансе, детских программах и старом звёздном аппарате. Один корреспондент попросил назвать виновных в прежнем сбое. Эльза ответила, что вечер посвящён принятой программе, а материалы проверки находятся у профильной комиссии. Я добавила только время следующего показа.
Агнесса дождалась, пока освободится место у стойки.
- В двенадцатой сцене пауза длиннее, чем раньше, - сказала она.
- На две секунды.
- Оставь. Дети успевают придумать глупость, а взрослые - не успевают ответить за них.
Она взяла Снежану под локоть сама. Ринат шёл с другой стороны, не поддерживая, а читая акустический лист, который она потребовала показать.
К половине девятого зрители разошлись. Эльза ушла закрывать кассовый отчёт, Ринат понёс прибор в машину Снежаны. Независимый техник забрал свой экземпляр приёмки. Штатный оператор зарегистрировал завершение сеанса и перевёл комплекс в послесеансовый режим.
- Оставить статическое поле для осмотра? - спросил он.
- Только карту текущего неба. Без музыки, движения и сценария.
Он выбрал штатное неподвижное поле, назвал режим и включил его. Плейлист программы уже не исполнялся. На моём бумажном экземпляре оставались две строки закрытия: время завершения и подтверждение полного показа титров.