Страница 34 из 80
— Профессиональный. Такая уж работа. Костюм обязывает.
Я бросаю взгляд вдоль галереи, пытаясь собраться с мыслями.
— Пойдёмте со мной, — говорю я.
Я не даю ему возможности возразить и быстрым шагом направляюсь по коридору. Он отталкивается от стены и следует за мной на безопасном расстоянии, и уголки моих губ сами собой приподнимаются.
Заброшенное крыло находится в северной части дворца. Когда-то здесь располагались покои вдовствующей королевы — матери Алдрика. После её смерти, взойдя на престол, он приказал запечатать это крыло, и теперь вход сюда запрещён всем.
Я иду быстро, чувствуя, как учащается мой пульс от звука его шагов позади. Добравшись до гобелена, я отодвигаю его в сторону и ныряю в тускло освещённую лестницу.
Едва гобелен опускается на место, мир вокруг стихает.
Шум дворца остаётся по ту сторону. Стук шагов, голоса. Всё приглушается, растворяясь в тишине. Лестница пахнет камнем и пылью. И теперь наше дыхание звучит неожиданно громко.
Рен шумно выдыхает. Я скорее чувствую этот выдох, чем слышу его.
— Что мы здесь делаем? — спрашивает он.
Я продолжаю идти.
— Мне показалось, тебе не помешает немного передохнуть.
Наверху лестницы я толкаю тяжёлую дверь, и перед нами открывается библиотека, словно задержавшая дыхание.
Четыре стены, от пола до потолка заставленные книгами. Высокое окно, через которое льётся узкий столб бледного света. Потускневшая кушетка. Запах старой кожи и ещё более старых книг.
Рен на мгновение замирает на пороге, оглядывая всё вокруг.
Я вспоминаю, что он не умеет читать… или, по крайней мере, читает плохо, и надеюсь, что не расстроила его, приведя сюда. Пытаясь разрядить напряжение, проступившее складкой между его бровями, я говорю:
— Вообще-то я почти не читаю здесь. — Подойдя к кушетке, я мягко провожу ладонью по её спинке. — Я прихожу сюда, когда хочу побыть одна… просто перевести дух.
Он подходит и останавливается напротив меня, глядя прямо на меня, а не на книги.
— Тебе часто приходится переводить дух?
Это вопрос. И от него румянец снова вспыхивает у меня на щеках. Что начинает меня раздражать.
Будучи дочерью Тернового Двора, я никогда прежде не чувствовала себя настолько выбитой из равновесия. Наших женщин воспитывают смелыми. Нас учат принимать собственное тело и собственную чувственность как силу, а не испытывать робость или смущение рядом с мужчиной.
Но Реник Эшборн каким-то образом заставляет меня забывать саму себя.
Перед глазами вновь возникает тот образ из ночного сада — он, скрытый в тени, наблюдает за мной. Так же, как наблюдал с той самой минуты, когда впервые вошёл в тронный зал.
Когда я так и не отвечаю, он ухмыляется и запускает руку в свои растрёпанные волосы.
Сегодня он снова забыл свой шутовской колпак.
И я неожиданно понимаю, что этому рада.
Мне нравится смотреть, как его волосы снова и снова приходят в беспорядок всякий раз, когда он безуспешно пытается их пригладить.
— Спасибо, принцесса, — говорит он, прислоняясь к книжному стеллажу и складывая руки на груди. — Уже давно мне не доводилось бывать в таком тихом месте.
Я киваю.
— Тогда оставайся здесь столько, сколько захочешь.
Я уже собираюсь уйти.
— Подожди…
Резкость в его голосе заставляет меня остановиться.
— Ты не останешься?
Ещё один вопрос.
И этот по-своему не менее опасен.
Я думаю об Изольде, о примерке, о плане рассадки, который ждёт камергер, о багровых цветах. О том, как Алдрик смотрел на меня, как касался меня, и о том, какой беспомощной я чувствовала себя в тот момент.
— Может быть… ненадолго, — отвечаю я.
На его губах появляется едва заметная довольная улыбка.
— Я согласен и на это.
Я тяжело сглатываю, поспешно переводя взгляд на высокие книжные полки.
— Здесь есть одна книга, к которой я давно присматриваюсь, — говорю я, подходя к библиотечной лестнице, приставленной к шкафу. — Сборник стихов из Тренмера. Честно говоря, я удивилась, обнаружив его здесь.
Я подкатываю лестницу к нужной секции и ставлю ногу в домашней туфле на нижнюю перекладину, чувствуя себя неожиданно неуверенно под взглядом Рена.
Разумеется, книга стоит на самой верхней полке.
О богиня…
Мне едва удаётся сдержать стон, когда приходится приподнять юбки, чтобы начать подниматься.
Рен тут же бросается к лестнице.
— Позволь мне…
— Не говори глупостей, — одёргиваю я. — Я вполне способна справиться сама.
Он поднимает ладонь.
— Я бы никогда не усомнился в этом, Ваше Высочество.
Я смотрю вверх на четыре оставшиеся перекладины и продолжаю подниматься.
Вокруг кружится пыль.
Я нащупываю нужную книгу кончиками пальцев, медленно скользя ими по корешкам.
— Значит, сюда действительно никто не приходит? — спрашивает Рен, отвлекая меня.
Не теряя равновесия, я вытаскиваю книгу и прижимаю её к боку.
— По крайней мере, я никого здесь не встречала.
Я начинаю спускаться… И каблук цепляется за край моего платья. Лестница опасно качается. Меня бросает в сторону, пальцы судорожно хватаются за перекладину. Книга выскальзывает из рук, и я слышу, как Рен тихо ругается, когда она попадает прямо в него.
С моих губ невольно срывается смешок. И именно это становится последней ошибкой. Нога окончательно соскальзывает. Я начинаю падать, не успев даже выругаться.
— Чёрт, Сера…
Живот сжимается от ужаса, дыхание перехватывает.
Руки Рена обхватывают меня.
Одной рукой он поддерживает меня за поясницу, другой обнимает за плечи, помогая снова нащупать ногой нижнюю перекладину.
Когда я открываю глаза, он уже смотрит прямо на меня. Наши взгляды встречаются так близко, что я больше не замечаю шрама. Только серебристую искру в его тёмной радужке, которую никогда раньше не видела.
Он сглатывает.
Его взгляд медленно скользит по моему лицу, словно он никак не может решить, куда смотреть.
Я чувствую тепло его тела даже сквозь ткань платья. Напряжение сильных мышц. Его дыхание, едва касающееся моих губ.
И совершенно забываю, как дышать.
— Не двигайся, — тихо говорит он. — Твоя юбка… зацепилась за гвоздь.
Его ладонь соскальзывает с моей спины.
Я чувствую лёгкий рывок, пока он освобождает застрявшую ткань.
— Вот так.