Страница 33 из 80
Глава 10
Серавин
Прошла неделя с той ночи у реки.
Семь дней украдкой брошенных взглядов через Большой зал, через садовую комнату, через стол для завтраков в те редкие моменты, когда Алдрик всё же удостаивал нас своим присутствием. Семь дней, в течение которых Рен кланялся чуть ниже обычного и поднимался чуть медленнее, его взгляд неизменно находил мой, прежде чем он намеренно отводил глаза. Семь дней, в течение которых моё собственное сердце предавало меня, начиная биться слишком быстро всякий раз, когда он входил в комнату, и почти замирая, когда его не было. Всё это время моё тело оставалось натянутым, словно струна. Я поднимала чашку с чаем лишь затем, чтобы чем-то занять руки, разглаживала несуществующую складку на юбке, потому что иначе могла бы потянуться к нему.
Прошла неделя, а мы так и не произнесли ни слова о том, что произошло между нами у реки.
Я знаю, что видела его в камышах. Это был не призрак и не игра лунного света. И какая-то дикая, безрассудная, голодная часть меня хочет, чтобы он знал: я видела его там, прислонившегося к дереву, ласкающего себя. И это меня воспламенило. Что моё тело откликалось на него через всю реку, словно прилив на зов луны, и каждое движение его бёдер было связано с моим наслаждением.
Всё дело в желании.
В том, чтобы желать и быть желанной.
Так разрушительно, так неудержимо, что остаётся лишь потеряться в этом безумном влечении, невзирая ни на какие последствия.
Я хочу знать, что Рен желает меня именно так.
И всё же есть во мне другая часть, которая отчаянно надеется, что он не может этого знать.
Потому что… что хорошего из этого выйдет?
Это было лишь одно мгновение. Всего одно мгновение, вырезанное из темноты.
И никому из нас не нужно говорить о нём вслух.
Да и без того молчание говорит гораздо громче.
Почти так же громко, как сегодня шумит дворец, кишащий придворными и слугами, словно потревоженный улей.
Теперь Алдрик четыре раза в неделю выезжает на рассвете. Знамёна хлопают на ветру, свита сопровождает его вместе с многочисленной охраной и советниками. Восточные провинции уже давно перестали быть просто источником слухов. Теперь у восстания появилось имя — лорд Брэмвич, владелец железных рудников, граничащих с Крейвенхолтом. В такие дни Алдрик увозит свой военный совет к границе, возвращаясь лишь к закату — всё более мрачным и всё менее терпеливым.
С тех пор как король без приглашения явился в мои покои, мне удаётся избегать его.
И это могло бы стать облегчением, если бы не приближающаяся свадьба, которая преследует меня за каждым оживлённым поворотом дворцовых коридоров.
Три недели незаметно превратились в две, и весь двор предпочёл сосредоточиться на празднествах, словно никакой войны вовсе не существует.
Фестиваль Лорда Беспорядка состоится за неделю до свадебной церемонии, и Алдрик уже объявил, что этот праздник станет самым роскошным за всю историю королевства.
По всему дворцу снуют портнихи и кондитеры. Со дня на день должны прибыть менестрели из соседнего королевства. По коридорам тащат ящики, лакеи бегают со списками, а горничные начищают до блеска каждое зеркало.
И прямо сейчас Изольда буквально тащит меня через весь этот бедлам. Она идёт впереди по длинной галерее, прижимая к груди грифельную дощечку, на которой расписаны все мои обязанности на сегодня, пока мы спешим на очередную примерку платья. После неё — дегустация свадебных тортов. Затем встреча с камергером по поводу рассадки делегации Тренмера. Ещё нужно утвердить цветочные композиции. Алдрик потребовал, чтобы всё было алым. Абсолютно всё. И этим едва не довёл главного флориста до паники.
Я рассеянно киваю, пока Изольда перечисляет всё это…
И вдруг вижу его.
Рен стоит, прислонившись к стене галереи, у арочного входа в малый зал. Голова запрокинута к каменной кладке, глаза закрыты, а шутовской колпак безвольно свисает из руки.
Он выглядит совершенно измученным.
Вокруг него кипит суета, а он остаётся неподвижным, прислонившись к стене в своём пёстром шутовском наряде.
Что-то болезненно сжимается у меня в груди.
— Изольда.
Я касаюсь её руки, заставляя остановиться.
Она оборачивается, вопросительно расширив глаза.
— Что такое?
— Я кое-что забыла в своих покоях, — тихо говорю я, чтобы кружащие поблизости придворные ничего не услышали. — Это займёт всего минуту.
Она подозрительно смотрит на меня.
Но когда я прижимаю ладонь к животу и морщусь, словно от боли, она сразу же кивает.
— Конечно, Ваше Высочество.
Я благодарно улыбаюсь.
— Встретимся на примерке.
Она пренебрежительно машет дощечкой.
— Я их задержу. Не торопитесь.
Я ещё раз киваю, снова улыбаясь, затем незаметно отделяюсь от толпы придворных. Выждав несколько мгновений, меняю направление и иду к дальнему концу галереи.
Рен замечает меня только тогда, когда я уже стою прямо перед ним.
Его мрачное выражение лица тут же меняется. На губах появляется эта его чуть кривоватая, разрывающая сердце улыбка, а на щеках проступают ямочки.
— Принцесса, — приветствует он меня, медленно склоняя голову. Его светлый и тёмный глаза не отрываются от моих. Голос звучит тише обычного.
— Шут, — отвечаю я. — Сегодня вы выглядите нездоровым. Всё в порядке?
Он тихо усмехается и проводит рукой по затылку.
— Прошу простить, что выгляжу недостаточно привлекательно для Вашего Высочества.
Я поджимаю губы и расправляю плечи, одарив его таким строгим взглядом, что он понимает: отшутиться не получится.
Рен вздыхает.
— Спасибо за беспокойство, но я просто перевожу дух. Тут… — он окидывает взглядом галерею, полную снующих людей, — …в последнее время стало слишком людно.
Я замечаю усталую улыбку, тронувшую его губы.
— Да. Я заметила, что вы стараетесь держаться подальше от всего этого бедлама.
Он слегка склоняет голову набок, и его улыбка становится лукавой, отчего у меня в животе начинают порхать бабочки.
— Значит, вы наблюдали за мной, Сера?
От этого намёка лицо мгновенно вспыхивает жаром.
И только тогда я замечаю тени под его глазами. Лёгкую напряжённость вокруг губ. Шрам, пересекающий глаз, сегодня кажется ещё бледнее.
— Вы совсем не спите? — спрашиваю я.
Он отводит взгляд.
— Сплю достаточно.
— Лжец.
Он снова смотрит на меня, и на его губах появляется понимающая улыбка.