Голод

Даша опустила глаза. На этот раз без театральщины, а по-настоящему — взгляд её упёрся в пол, плечи слегка ссутулились. Я увидел, что она действительно задумалась. Не знал, был ли это её продуманный план — попытаться захватить влияние через близость, или она просто привыкла, что мужчины ведутся на такое. Я снова поймал себя на том, что разглядываю её. Она была красива. Волнистые волосы, собранные в беспорядочный пучок, нежная линия шеи, запах её кожи, который остался у меня в памяти с прошлой ночи. Мне и правда было бы не лишним повторять то, что было между нами. Только вот сейчас важно, чтобы моя напарница расставила приоритеты и решила, кто ведущий в нашей паре, а кто ведомый.

— Даш, не обижайся, — сказал я чуть мягче, потому что ломать её до конца не входило в мои планы.

Задача была иная. Мне нужно было, чтобы она работала со мной, а не против.

— Пойми меня правильно. Я много читал про разные постапокалипсисы. В книжках герои всегда выкручиваются в последний момент. Им везёт. Им вовремя приходят на помощь. А мы не в книжке. Мы в реальности, где за необдуманный шаг платят сразу и натурой. И если изнасилуют, считай повезло, а могут и голову проломить. А мне своя голова нравится такой, как сейчас — целой.

Она подняла глаза, и я продолжил, потому что ей нужно было увидеть чёткую, грязную картинку, чтобы перестать мыслить абстрактными категориями.

— Мы сейчас полезем в чужую квартиру за стволом. Возможно, не откроем сейф, потому что он закрыт, потратим время, наделаем шума, и в этот момент тебе могут просто откусить руку. Не в переносном смысле, а буквально. Два бывших человека, которые уже не люди, будут её грызть на лестнице, пока ты орёшь и истекаешь кровью. Вот цена вопроса.

Её передёрнуло. Это было видно по тому, как вздрогнули плечи, как сжались губы, будто она попробовала что-то горькое. Мне именно такой эффект и был нужен — не чтобы унизить, а чтобы вернуть её сознание из облаков обратно в тело, пока она снова не полезла меня «вдохновлять».

— Я поняла, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Я правда поняла.

Мы просто сидели не на кухне и не за столом, а просто у стены в коридоре, где акустика была глуше и не возникало ложного ощущения домашнего уюта. Поймал себя на мысли, что раньше в такие паузы думал бы о родителях, о том, как остался один. И неизбежно начинал жалеть себя. Сейчас это отошло на второй план. Я о них помнил, но это уже не уходило в бесконечный цикл жалости к себе любимому и несчастному, а сухим констатированием факта, что пока они были живы, я доверял им. После — доверял только себе. И сейчас, как бы Даша ни старалась быть полезной и близкой, я доверял себе больше, чем кому-либо ещё.

Ладно... Чего сидеть, чего ждать и думать. Подумал — и, опершись ладонью о стену, поднялся на ноги.

— Всё, Даш, давай, идём.

Она вдруг сделала маленький шаг назад, к двери в комнату.

— Может, я останусь? — спросила она, и в голосе прозвучала нерешительность. — С меня всё равно толку мало. Я могу закричать, устроить шум. Тебе оно надо?

Я насторожился, потому что в этом «останусь» угадывалась не забота о моей безопасности, а желание остаться в относительном тепле и не лезть снова в грязь и опасность.

— Почему? — спросил я, не меняя тона.

Она развела руками, как будто ответ лежал на поверхности.

— Ну… я реально могу сорваться в самый неподходящий момент.

— Нет, — сказал я твёрдо. — Ты пойдёшь со мной. Если что, ты сможешь прикрыть мою спину. Сможешь закрыть дверь, если придётся отступать. У меня руки будут заняты.

Я поднял левую руку, как будто в ней уже был щит, потом перевёл взгляд на правую, воображая трубу. Показывать это было даже излишне — она и так видела, чем я вооружён.

— И по моему плану ты должна будешь помочь открыть тридцать четвёртую, — добавил я.

Она нахмурилась, брови сошлись к переносице.

— Как? Я что, взломщик, по-твоему?

— Нет, — ответил я. — Я попробую вскрыть сам. Ты мне нужна как вторая пара рук. И как человек, который не даст мне наделать глупостей в одиночку.

Даша моргнула, будто что-то вспомнила, и это воспоминание сделало её серьёзнее любых разговоров об оружии.

— Кстати, да, — сказала она. — Нам нужно открыть тридцать четвёртую. Там точно сидит один… зомбак. И нам надо сделать это быстро и как можно тише.

Слово «зомбак» прозвучало глуповато, как подростковый сленг, но я понял, что она так защищается — заменяет ужас ярлыком, чтобы было не так страшно.

— Ты уверена? — переспросил я.

— Я слышала, — сказала она. — И ты говорил. Там долбили в дверь.

— Ладно, — кивнул я. — В любом случае мы туда идём.

Она вдруг спросила то, что обычно спрашивали в обычное время, отчего вопрос прозвучал чужеродно и странно.

— А ты знаешь, кто там жил?

— Нет, — ответил я честно. — Я последние четыре года вообще ни с кем не знакомился. Да и до этого особо не общался. Дядю Серёжу знаю, потому что он с отцом иногда дела общие вёл. Они даже что-то вместе мастерили, по-моему.

Даша чуть помедлила, потом сказала уже про себя, будто решила, что раз уж мы в одной связке, стоит немного объясниться.

— Я всего полгода как купила квартиру здесь.

— Купила, — повторил я, просто чтобы заполнить паузу. — Ты кем работаешь?

— В Москве в основном. В офисе. Администратором.

— Понял, — сказал я. — Значит, специальных навыков по выживанию у тебя нет.

Она посмотрела на меня и вернула мой же подкол, уголок её рта дрогнул.

— Ну, как и у тебя, если честно.

Я коротко хмыкнул, не споря. В этом был свой резон.

— Ладно, хватит болтать, — сказал я. — Пошли.

Перед выходом я вспомнил про маленькую монтировку, валявшуюся в чулане. Пока мы плели верёвку, я мельком заметил её в углу, и сейчас до меня дошло, что труба хороша на дистанции, а дверь проще вскрывать именно рычагом. Я быстро шагнул в чулан, нащупал в полутьме знакомую рукоять, взял ломик. Он был холодным, тяжёлым для своего размера. Я привычно взвесил его в ладони, проверяя баланс, и почувствовал, как металл отдаёт холодом даже через перчатки.