Страница 5 из 57
### Глава 5 Ревизор
На парах Куликов дремал на заднем ряду, я конспектировала и шепталась с Ирой Трофимовой о предстоящем свидании с моим полубогом.
В большой перерыв мы завалились в столовую — и сразу заметили нездоровое оживление среди студенток.
— Вить, ты чего в спячке? Ночь куролесил? — спросила я. — У тебя засос, кстати.
— Малибу, это не то, что ты подумала, — лениво вскинул он руки и усмехнулся уголком рта. — Не только же тебе с полковниками разъезжать. У меня тоже бывают… покатушки.
Я фыркнула, но взгляд всё равно лип к отметине на шее — слишком свежей, слишком вызывающей. Глупо: мы же «просто друзья».
— Ага, покатушки, — сказала я слишком ровно. — Хоть воротник поправь, ездок.
— Отстань, Булка, — он подтянул ворот, прикрывая след. — Это боевая отметина.
От Вити вдруг повеяло спокойным «и что?». Без бравады, без оправданий. Он просто живёт — и имеет право.
Пока мы обсуждали столовскую суету, мой дружок, как всегда, незаметно стащил у меня последний кусок пиццы, потом крепко прижал к себе — теплее и дольше, чем обычно, — и отступил, будто ничего не было.
— Обожаю тебя. Всегда, — бросил он вполголоса, уже поднимаясь.
И сбежал с пар, оставив меня со странным чувством — будто это меня застукали на месте преступления.
Мы с Ирой остались вдвоём и занялись любимым — наблюдать за людьми. Вскоре мы стали свидетелями явления Его.
Когда красавчик‑мажор появился в столовой, публика притихла — включая буфетчицу.
— На нас со стороны посмотришь — чистый Гоголь, «Ревизор», немая сцена, — негромко прокомментировала Ира. В тишине прозвучало отчётливо.
Мажор окинул зал взглядом, и лицо его стало совсем непроницаемым.
— Покер‑фейс возведён в квадрат, — прошептала Иришка.
— Нет, Ира. Это покер‑фейс в кубе, — шепнула я, и мы тихо захихикали, глядя в тарелки.
Он встал в хвост очереди — и народ, как воды Иордана, послушно расступился перед ним. Девочки зашептались, парни напряглись, но сделали вид, что продолжают есть. Мы с Ирой ковыряли салат, не отрывая глаз от телефонов, и краем глаза, как все, наблюдали за ним.
Носки дорогих ботинок остановились рядом с моим стулом.
— Девушки, здравствуйте. Могу я присесть? Это место свободно? — негромко спросил он.
Я всё равно удивилась и на секунду даже надеялась подавиться, чтобы ботинки ретировались. Ира что‑то невнятно промычала, я подняла глаза, кивнула и снова уткнулась в экран.
Он держал поднос, присаживаясь, задел диспенсер салфеток, потом чуть не опрокинул мой стакан — каждый раз виновато улыбаясь.
Как там пишут в женских романах? «Его голос разбудил во мне…» — вот вообще ничего не разбудил. Меня больше интересовало, что он ещё успеет снести локтями — и как скоро нас двоих растерзают.
— Давайте знакомиться? — без обиняков предложил он. — Я Наиль, перевёлся к вам на четвёртый курс. А вас как зовут?
— Я Ира, это Лена, — ответила Трофимова. — Ты, наверное, ошибся столом, Наиль. Мы со второго курса, ещё глупые малолетки. Просто едим много, спим мало. А старшекурсницы — вон за тем столом, — она кивнула на стайку, жадно следящую за нами. — А там у нас золотая молодёжь, — взгляд в сторону див в вылизанных образах. — А за тем столиком — мечты первокурсниц. А мы — неинтересные.
— Сильно «золотая молодёжь»? — криво усмехнулся он.
— Потри — узнаешь, — ответила я.
— Значит, тут сидят неинтересные? — уточнил он. — Можно я буду неинтересным с вами? А то боюсь, тот стол попытается меня женить, — кивок к дивам, — а тот — задушит болтовнёй и расспросами, — взгляд к старшекурсницам.
— Не хочу тебя огорчать, Наиль, — сказала я, — но попытки охмурить и вынести тебе мозг обеспечены до конца учёбы. Ты же понимаешь. Избежать расспросов — провальная миссия.
— Понимаю, — коротко кивнул он.
Мы помолчали, занялись едой. Но, конечно, нам самим было любопытно. Минуты через две я не выдержала:
— Ладно, рассказывай уже.
Он закатил глаза, мальчишески улыбнулся:
— Говорила же, что это неизбежно.
— Что вы хотите узнать?
— Что‑нибудь эдакое: про космос, любовь или смысл бытия.
— Стих?
— Окей. Можно стих.
Он не стал ломаться и выдал:
Каждый раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести…
(И. Бродский. «Подражая Некрасову»)
Мы с Иркой переглянулись. Честно — мажор удивил.
— Класс, — протянула я. — Чьи это?
— Иосиф Бродский, — опередила мажора Ира. — А до конца прочтёшь?
— Нет. Дальше не помню.
— Отлично, — вздохнула я. — Теперь, когда нас будут спрашивать, о чём болтали, честно скажем: стихи декламировали. Хочешь, я тоже?
— Давай, — Наиль откинулся на спинке, полы пиджака разошлись, и стало видно рельеф под рубашкой. Качком он не был, но тело явно в порядке.
Я прочитала первое, что всплыло в голове:
У мужчины должен быть характер.
Лучше, если тихий,
Словно кратер,
Под которым буря и огонь…
(А. Дементьев. «Характер»)
— Замечательно, — Наиль кивнул. — Кто автор?
— Дементьев, — ответила я.
— Не только красивые, но ещё и с мозгами. — мой формат, — восхитился Наиль, но дальше я не дослушала: у меня зазвонил телефон, и, извинившись, я вышла из шумной столовой, оставив Иру с парнем за столом.
Мама интересовалась, во сколько меня ждать.
— Мам, меня на свидание мальчик пригласил. Я задержусь.
— Какой мальчик? Я его знаю? Студент? Сколько лет? Чем занимается? — вопросы посыпались, как горох.
— Нет, не знаешь. Не студент.
— Он что, взрослый? Они могут быть женатыми! Ночевать домой, отец встретит!
— Мааам, ну не начинай. Я могу у Ксюши заночевать, я не знаю, когда освобожусь.
— Ты заедешь к сестре, приведёшь себя в порядок! После тренировки, взмыленная, на свидание — кто на тебя посмотрит? Ты так никогда замуж не выйдешь!