Страница 6 из 57
### Глава 6 Коробка желаний.
На тренировке я была рассеяна, меня потряхивало от предвкушения. Кое‑как дождавшись конца, первой рванула в душ. Конечно, на свидание я не побежала с размазанной тушью: Ира помогла привести меня в порядок, освежила локоны, я накрасила ресницы, вывела стрелки, покрыла губы красным, капля духов на шею и запястья. Кроссовки на туфли заменить не смогла — пусть будет «спортивный шик».
Женя ждал на аллее напротив главного входа. Народ уже разошёлся, и я радовалась, что моё свидание не стало достоянием всего студенческого сообщества.
Вышла, увидела его — и сердце на секунду будто пропустило удар. В форме он один, в «гражданке» — совсем другой: чёрное пальто до середины бедра, чёрная водолазка, джинсы. Красивый, спокойный, собранный. Мне стало неловко из‑за своего расслабленного стиля — надо было маму слушать.
— Привет, — тихо сказал он. — Я уже думал, что ты меня не увидишь в темноте. Стою под фонарём один. А тебя всё нет — думал, ты забыла.
— Привет, — так же тихо ответила я. — Прости, задержалась. Ты другой в этой одежде. Если бы не фонарь, не факт, что узнала бы.
— А ты — такая же. Я нашёл бы тебя даже в кромешной тьме, — он улыбнулся. — У меня для тебя сюрприз: я нашёл твоё сердце
Он протянул коробку в форме сердца. Внутри оказался шоколадный букет. Я вдохнула аромат, выбрала розу и протянула ему. Женя наклонился и подхватил её губами прямо из моей ладони.
— М‑м… — простонал он, прикрыв глаза.
По‑моему, у меня подсколчила температура.
Я не понимала, куда деть руки и мысли.
— Прогуляемся или куда‑нибудь зайдём? — спросил он.
— Давай пока погуляем. Есть я ещё не готова, — выдала я и нервно хихикнула.
Он взял мою руку. Простое действие оказалось таким внезапно интимным, что все ощущения сложились в одну точку — в месте их соединения. Его ладонь — большая, тёплая, твёрдая, с маленькой мозолью. Моя — маленькая внутри его ладони. Ток прострелил до ключиц, и остатки рассудка вышли покурить.
Мы шли молча. Я растворялась в этом «мы».
— Почему ты не ешь шоколад? Не любишь?
Я подняла наши сцепленные руки:
— Мне кажется, мы срослись.
— Не хочу отпускать, — спокойно сказал он. — Вдруг ты исчезнешь.
— И я не хочу, — ответила я. Всё же взяла ромашку и съела. — Обычно на них гадают, а мы — просто едим.
— И ты загадай, — улыбнулся он. — Ты впервые ешь такую ромашку? Тогда обязательно.
— Я всегда загадываю желание, когда пробую что‑то в первый раз. А ты?
— Нет. Когда узнал про такие штуки, был уже слишком взрослым и «крутым». — Он усмехнулся. — Максимум — ресница на щеке или свечи на торте.
— Давай исправлять, — сказала я. — Закрывай глаза. Только не говори, а то не сбудется.
Он послушно прикрыл глаза, я протянула ему жёлтую ромашку. Женя откусил, поднял голову к небу.
— Загадывай и доедай.
— Я всё ещё крут? А то вдруг такие недостойные пацанские поступки лишат меня крутости, и ты разочаруешься.
— Мне кажется, ромашки добавили тебе брутальности и мужественности. Определённо.
— Определённо… Я чувствую себя ещё круче. Возможно, дело не в ромашках, а в той, что идёт рядом.
Мы гуляли, пока не замёрзли, потом зашли в небольшое кафе. Тёплый свет лампы, облепиховый чай в стеклянном чайнике, янтарные струйки мёда, его профиль в отражении, наши ладони на столе. Кокон вечера — только мы двое.
Женя заказал ужин, предложил вино — я отказалась. Разговор складывался сам легко и непринуждённо: футбол, его детство в спортивном интернате, служба, мои тренировки и гитара. Моя и его учёба в академии, дальнейшая карьера. Я заметила, что он не курит, — он признался, что пытается бросить. Сказала, что сама курю, но при нём решила не доставать сигареты. Хотя бы сегодня.
Наш вечер прервал звонок от Ксюши: мама волнуется, грозится выслать отца. Женя вызвал такси и мы ожидали его в проулке. Рассходиться не хотелось.
Тёмный вечер укутал нас шёлковой завесой, скрывая от всего мира. Он стоял близко: выше меня, держал за руку, большим пальцем поглаживая запястье. Я мечтала о поцелуе и одновременно боялась шевельнуться.
Когда его губы коснулись моих — все предыдущие поцелуи в жизни разом обнулились. Тёплые, мягкие, он коснулся — и чуть отстранился.
— Похоже, примета с ромашкой работает, — тихо сказал он.
— Похоже, да, — прошептала я.
Второй поцелуй был глубже. Его шёлковистый язык осторожно скользнул в рот. Он пил меня медленно, смакуя, а я таяла и позволяла ему вести. Хотелось, чтобы он контролировал каждый мой вздох. Мы не заметили, как подъехало такси, пока водитель сам не позвонил.
— Жаль, что ты уезжаешь, — Женя обнял меня за плечи. Хотелось забить на всё и остаться, но Золушкам надо вовремя сбегать.
Я села в такси пьяная от поцелуев. В голове — шампанское, в животе — стая бабочек. Через пару минут после расставания пришло сообщение: «Спасибо за вечер, моя богиня. Уже жду завтрашнего утра, чтобы увидеть тебя снова».
У Ксюши дома нас накрыл приступ смеха, когда я увидела себя в зеркале: красная помада размазана, взгляд шальной.
— Нужна суперстойкая, — простонала я, пытаясь стереть помаду. — Хотя… даже она перед ним не устоит.
Женя потом написал, что таксист смотрел на него странно, а младшая сестра сфотографировала его и выдала какую‑то вонючую жижу, чтобы стереть помаду с лица. Так я узнала, что у него есть сестра.
Потом мы созвонились по видео с мамой — я держала отчёт о свидании. Папа ходил где‑то рядом, недовольно гремел посудой, бурчал и изображал равнодушие. В конце прогрохотал из‑за кадра, что в выходные ждёт Ксюшу с Павлом в гости и вообще пора закругляться — мешаем смотреть телевизор.
Мы с Ксюшей вышли на лоджию, закутались в пледы и устроились на старом диване с ногами. Курили, пили чай и переходили к девичьему и сокровенному.
Она старше меня всего на пару лет, но какая‑то более цельная, трезвая и уравновешенная. Иногда мне просто необходимо с ней поговорить — для внутреннего баланса. Её фразы часто звучат резко и категорично, но попадают в точку и аккуратно вправляют мне мозги. Я могу сказать ей то, чего не скажу никому, — и знаю, что буду понята.