Причём здесь любовь

### Глава 4 Новый день

Мы жили за городом — это была моя главная боль. Друзей тут не было, идти было некуда. Оставалось учить конспекты, читать книги и играть на гитаре. Ну и домашняя повинность: мама в саду — я в окопах.

Играть на гитаре меня научил отец. Он сам освоил семиструнку в юности, и все наши семейные посиделки проходили с песнями. В школе у меня приключилась влюблённость и, чтобы со вкусом тосковать по безответной любви, попросила папу меня научить. Он сразу предупредил, что будет больно и сложно, но я упрямо дожала — теперь иногда играли дуэтом.

Оказалось, волдыри на пальцах — неплохое средство от любовных страданий.

А во время пандемии я начала выкладывать видео с песнями под гитару. Близким понравилось, и это стало ещё одним способом не сойти с ума от скуки в период локдауна.

Отец построил дом у реки и перевёз нас за город. Я была против, но кто же будет слушать моё мнение. Потом меня решили перевести из спортивного класса в обычную школу из‑за застарелой травмы, и родители выбрали учебное заведение поближе к дому. И до сих пор все решения о моей жизни принимали они. Жить одной в пустой городской квартире они не разрешали — у меня, по их словам, талант находить приключения. По выражению сестры Ксении, я «с упорством обезьяны» вляпывалась в истории.

Папа был строг и непреклонен, мама иногда смягчала его контроль: мне разрешали ночевать в городе или брать машину, но только если я давала «клятву черепахи» — ехать медленно и звонить при малейшей проблеме.

Жизнь за городом била по личной жизни не хуже, чем по нервам. Вместо похода в кино с парнем — забег на электричку. Последний молодой человек возил меня домой на машине, но и это в итоге не спасло: расстояние между нами и несовпадающие графики сделали своё дело — мы расстались через пол года отношений.

Кто‑нибудь скажет: «Хочешь независимости — иди работай», но тогда мне пришлось бы совсем туго.

Учёбы было столько, что я и без подработки задыхалась. Теоретически совмещать можно, практически — это был бы медленный самоубийственный марафон. Плюс волейбол, тренировки. Плюс все эти «мелочи» вроде ногтей, педикюра, парикмахерской. Папина карточка закрывала мои хотелки, но заодно крепко держала на коротком поводке — вместе с электричками и родительскими требованиями.

Сестра вырвалась из‑под опеки быстро и красиво — она была правильной девочкой. Я же с рождения испытывала родителей на прочность: недоношенная, с бесконечными болезнями и травмами. В школе — проказы, побеги и регулярные звонки от учителей. Спасал только спорт: я была перспективной волейболисткой.

Пока мы с Куликовым, Вовкой Писарем и моей подружкой Инессой зимой не пошли на горку. Я убегала, меня догнали. Лёд, скользкая обувь — идеальное сочетание. Я как‑то неловко грохнулась. Сначала мы все валялись в снегу, а потом ребята заметили, что я не смеюсь, не сопротивляюсь, лежу и плачу. Попробовали поднять — я не смогла встать, ноги не слушались.

Лена в кровати днём — нехороший знак. Мама сначала не поняла, что происходит, а когда осознала масштаб бедствия, чуть с ума не сошла. У меня оказался сломан копчик. Возможно, всё бы обошлось, и надеждам Георгия Ашотовича (нашего тренера) суждено было бы сбыться, если бы я соблюдала постельный режим и рекомендации врачей. Но я, как всегда, прыгала и носилась и «допрыгалась» — о большом спорте теперь можно было забыть.

.

Утром нового дня я проснулась, как обычно, в пять тридцать: душ, завтрак, боевой раскрас, сумка в руки — и тело телепортируется на станцию. Получасовая поездка в тамбуре с конспектом и в компании таких же тел, вырванных из объятий Морфея. Вялые попытки общаться с ребятами - попутчиками, обмен шутками — и я в центре города.

Остановка, толпа вносит внутрь автобуса. Улыбка, приветствие от знакомого по автобусу: «Присаживайся, Леночка».

— Ах, благодарю! — обмен дежурными любезностями, ничего не обещающие улыбки — и можно залипнуть в ленту.

Едем, Жени нет. Жаль. Надеюсь, ещё встречу. Сердечко трепыхается в ожидании, бабочка бьётся о грудную клетку.

Спустя двадцать минут тряски в мессенджер приходит сообщение:

Неизвестный номер: Доброе утро, богиня! Ты решила не посещать больше эту реальность? Без тебя это утро серое. ??️

Леночка: Доброе утро! А я в автобусе. Возможно, переместилась не в ту реальность? Но автобус идёт по прежнему маршруту. Или мы в параллельных вселенных, или у нас разные автобусы.

Неизвестный номер: Очень неожиданно. Лисёнок, давай уточним: во сколько выезжаешь? Хотелось бы увидеться.

Сердце зашлось трепетом от радости. Надо красавчика всё‑таки внести в контакты. Как бы записать? Евгений. Да.

Леночка: Это интересное предложение. Я выезжаю в 7:20.

Евгений: Понял. Я езжу позже. Но это нам не помешает встретиться. Какие планы на вечер?

Леночка: До 19:00 занята. Учёба, тренировка.

Евгений: Фитнес?

Леночка: Нет, готовлюсь к соревнованиям. Студенческая сборная по волейболу.

Евгений: Круто! Давно играешь?

Леночка: С десяти лет.

Евгений: Впечатляет. Для волейбола ты крошка. Так что насчёт вечера?

Леночка: Крошка? Ах, не нужно лести, сударь! Ах, не останавливайтесь! ? Вечер — это во сколько?

Евгений: ? В 19:00 могу встретить у института. Почему лесть? И правда, крошка для волейбола.

Леночка: Можно встретиться.

Евгений: (Ах, не нужно лести, сударь! Ах, не останавливайтесь!) Я могу говорить много приятных слов такой очаровательной крошке. Например, о твоих необыкновенных глазах.

У меня необыкновенные глаза? Глаза как глаза. А вот нос — фирменный: тонкий, прямой и с крошечной горбинкой — привет от Любки и наших уроков самообороны. Мама костерит её за это девятый год.

Леночка: Мне нравится, не останавливайся.

Евгений: Мне понравилось, как ты пахнешь морозным воздухом и цитрусами. Голос у тебя потрясающий.