Обречённый быть обручённым

Глава 26. Никому нельзя верить

Габриэль узнал от домашних слуг все, что хотел. Пора было переходить к следующей части расследования.

– Мастер Коба, я жду ваших людей в кабинете на первом этаже. Всех. Даже тех, кто сегодня не был на кухне.

Повар поднялся со стула. Он нервно мял колпак, который уже превратился в тряпку.

– Слушаюсь, – заплетающимся языком ответил он и поплелся к лестнице.

– А вдруг это тот мальчишка, что носил мне еду? – голос Элоизы дрожал. – Ему хорошо платил за молчание Андре.

– Андре платил и повару, и еще дюжине слуг. Полиция всех проверит, – уверил Габриэль. – Но мальчику было бы не под силу расправиться с двухметровым Андре. Это был кто–то взрослый и не лишенный силы. Или магии.

Мне сделалось страшно. Среди кухонной прислуги был кто–то владеющий магией. Подвесить тяжелого Андре не смог бы даже повар, а ведь он был самым крупным на кухне. Конечно, я могла видеть не всех его подчиненных, но почему–то верила, что мастер Коба ни в чем не виноват. Да он волшебник, создающий прекрасные блюда, и легко мог выпотрошить барашка, но вряд ли его рука поднялась бы на человека.

– Полиция еще здесь? – спросила я, надеясь, что нахожусь хоть в какой–то безопасности, хотя отравленная вода говорила об обратном.

– Да. В замке произошло убийство, – на лицо Габриэля легла тень. – А теперь еще и покушение на убийство.

Рош отправил Элоизу в сопровождении двух стражников и одного полицейского собирать вещи. Раз на нее покусились, а преступник еще находился в замке, то ей грозила опасность.

Габриэль счел, что я тоже могу подвергнуться нападению, поэтому приказал держаться рядом с ним. Только поэтому я узнала, чем закончился разговор графа с кухонными слугами. Недосчитались одного работника – старика Фоку.

Полиция, присутствовавшая при допросе, тут же отправилась обследовать его каморку. Я не верила, что Фока убийца – слишком дряхл, поэтому боялась, что увижу и его труп. Ему вечно не спалось, и старик мог стать свидетелем чего–то нежеланного. Он же наблюдал, как поймали Элоизу, спустившуюся со скал.

Нет, в каморке нас не ждала ужасная находка, но по разбросанным вещам было понятно, что человек собирался в спешке. Обнаружился и проход, каким старик ушел. Видимо, враги тоже хорошо изучили замок. Фока не зря попросился жить в каморке, ссылаясь на больные ноги. В стене за кроватью была проделана дыра, которая вела в забитое хламом помещение.

Здесь и нашли доказательство того, что Фока работал на врага. На полке среди списанной посуды стоял хрустальный сервиз с точно таким рисунком, какой был на графине с ядом. Захламленное помещение уводило в подвал, а оттуда, как выяснилось, можно было попасть и в тюремные камеры, и за пределы замка.

Мне сразу вспомнилось, какими крепкими были руки старика, когда он ловил меня, выпрыгивающую из окна. И как ладно врал, указывая на Андре, как на садиста, замучившего и убившего девушку в подземелье. Фляжки, к которой Фока постоянно прикладывался и никогда не разлучался, полиция нигде не нашла, что стало свидетельством того, что убийце удалось уйти.

Еще одним доказательством, как хорошо подготовился враг, были найденные в тайнике среди книг чертежи замка. Как оказалось, в библиотеке хранился оригинал, и там ясно был указан секретный путь за пределы крепостной стены. Мы предположили, что таким способом Андре мог общаться с крысой Мисти Роу.

На чертежах, полученных мной в архиве, потайной ход показывался, как погребенный под обвалом, отчего у Роша родилась мысль, что архивариус или работник, делающий копии, тоже был подкуплен. Он же не указал, что крепостная стена защищена от проникновения по реке решеткой, а на оригинале она присутствовала.

Габриэль, не переставая, ругал себя. Он позволил врагам окопаться в собственном замке и творить козни за его собственный счет.

Мы расположились в библиотеке – единственном месте, куда больше не сунется вездесущая полиция. Здесь уже был проведен обыск. На всякий случай Габриэль набросил на дверь и окна полог тишины.

– Я так был убит известием, что по моей вине умерли две прекрасные женщины, что совсем не контролировал Андре, – Габриэль, не отрываясь, смотрел на разожженный в камине огонь. – Я делал все, о чем он меня просил, веря ему, как старому другу. Я искал любое занятие, лишь бы отвлечь себя от боли, даже ввязался в спасение озера в Дальгере, хотя Андре с самого начала отговаривал меня.

– Своим появлением в Роке, ты мешал им воплотить коварный план. Я уверена, что Мисти Роу отговаривала меня и Аннели от брака с тобой не только потому, что хотела сделать тебя уязвимым, но и потому, что мы могли узнать, что проклятие больше не действует. Ей нужно было держать тебя в страхе, что ты можешь убить еще одну женщину.

– Но почему же она допустила, чтобы Андре женился на Элоизе? – Рош нахмурился и потянулся за фужером с вином. – Не понимаю. Ведь Андре признался, что был слепо влюблен в Мисти Роу.

Он захватил с собой бутылку из погреба, предварительно проверив ее на наличие яда. Я отказалась пить. Мне требовалась свежая голова. Мысли и без вина хорошо путались. Я вообще зареклась пить. Как бы не восхваляли свои напитки виноделы, умнее от них не становишься. А если уж привыкнешь, то, считай, загубил жизнь. Я и Габриэля отучу от пагубной привычки, дайте только выйти за него замуж.

– Я думаю, Мисти Роу нужен был фиктивный брак, чтобы потом заменить глупую Элоизу собой, – предположила я. – Скорее всего, они не собирались жить в Роке. Продали бы замок тут же, как только избавились бы от тебя. Их больше прельщал особняк в столице Тоненберга, чем полуразрушенная крепость в глубинке.

– Но Элоиза совсем не похожа на Мисти Роу… – возразил Рош.

– Это лишнее доказательство того, что Элоиза была обречена, – я печально вздохнула.

– Но почему бы Андре не жениться сразу на Мисти Роу? – Габриэль развернулся ко мне всем телом. Я покачала головой.

– Наверное, хотела до последнего оставаться в тени. Иначе ей пришлось бы во время бракосочетания предъявить собственные документы в мэрии. А в случае провала, ты быстро догадался бы, кто стоит за подлой затеей. Она была уверена, что Андре любит ее и никогда не выдаст.

– Мисти просто не знает, как я бываю жесток, когда меня предают.

Я закусила губу, раз и навсегда поклявшись себе, что никогда не предам Роша. Я не хотела испытать гнев зверя на себе.