Обречённый быть обручённым

В обед к нам присоединилась Элоиза. Она была бледна. Ей уже рассказали о смерти Андре, но не по нему она лила слезы. Она не могла поверить, что так легко попалась в сети обманщика. Прибывший вместе с полицией мэр, как чувствовал, что пахнет гнильцой (а может и знал, так как получил взятку), поэтому захватил с собой книгу регистрации браков. Теперь и Элоиза, и Габриэль были освобождены от ложных уз. Запись была аннулирована.

Габриэль не стал возбуждать дело против мэра, поскольку считал себя виноватым. Если бы он не затеял дело с двойником и не дал Андре такую власть, никто не поддался бы искушению большими деньгами.

– Куда ты теперь? – спросил Габриэль Элоизу, когда подали десерт.

– Вернусь к родителям. Они так надеялись, что я поправлю семейное дело, став женой богатого человека. Я ведь вовсе не леди. Моя семья владеет на юге Рока пастбищем и разводит скот. Я хотела помочь. Мы так и не оправились после падежа овец, случившегося в прошлом году.

Габриэль поднялся с места и прошел к стулу Элоизы. Она испуганно вскочила, не зная, чего ждать. Рош обнял ее. Я открыла рот от изумления. Обнимаются! На моих глазах!

– Я помогу вам, – произнес он тихо, похлопывая девушку по спине. – Деньги не дам, но распоряжусь, чтобы на вашу ферму пригнали пару сотен овец. Этого хватит, чтобы восстановить стадо?

– Д–да… – растерянно ответила Элоиза. Ее глаза вновь наполнились слезами. Когда Гариэль выпустил ее из объятий, она попыталась пасть на колени и поцеловать ему руку, но он не позволил.

– Если ты в силах отправиться домой, то я распоряжусь, чтобы заложили коляску. В замке оставаться небезопасно. Враг не понимает, как много доверил тебе Андре, поэтому постарается избавиться от свидетеля. Не медли. Собери вещи.

Видя, что его подопечная никак не может успокоиться, Рош наполнил фужер водой и протянул Элоизе. Но как только она потянулась за ним, Габриэль вскрикнул и выплеснул воду на пол.

– Что случилось? – в волнении соскочив с места, спросила я. Элоизу так поразил поступок графа, что она перестала рыдать.

Габриэль схватил за горлышко хрустальный графин и, развернувшись к слуге, едва сдерживая гнев, приказал:

– Позвать сюда повара, – по его скулам гуляли желваки.

Мы с Элоизой молча вернулись к своим стульям. Лезть сейчас с расспросами все равно, что дразнить палкой змею. Глаза Габриэля сделались звериными.

Раздался грохот на лестнице. Мастер Коба, несмотря на полноту, несся наверх. Еще не было такого случая, чтобы хозяева гневались из–за приготовленной им еды. Видимо, слуга в красках рассказал, что произошло наверху.

Он появился перед нами потный и красный, как рак. Таращил глаза на Габриэля и задыхался от быстрого бега, не в силах произнести ни слова.

– Кто наливал воду в графин? – Рош выставил вперед руку с хрустальной емкостью.

Мастер Коба облизал пухлые губы, но произнес лишь нечленораздельное мычание. Он еще не мог говорить.

Рош мотнул головой, чтобы повару подали стул. Тот едва держался на ногах. Мне даже стало жалко пожилого человека. Когда он отдышался и вытер колпаком лицо, выдал тихое:

– Я никогда не видел этот графин. Он не из сервиза. Видите, его рисунок отличается от рисунка на фужерах.

Мы все уставились на хрустальные бокалы, соглашаясь с доводами мастера Кобы.

– Но он как–то попал сюда, – Габриэль поставил сосуд на стол.

– Я лично следил за порядком подачи блюд. Кроме того момента, когда меня отвлекло известие о смерти прежнего хозяина. Только тогда кто–то мог воспользоваться моей оплошностью. А что с ним не так?

Габриэль поднес руку к графину, и камень на одном из его колец ярко вспыхнул.

– Вода в нем отравлена.

Мы с Элоизой перевели взгляд на кувшин. А ведь он стоял на той части стола, где сидела только она. Мы с Габриэлем занимали оба торца, а стул Элоизы стоял посередине.

Габриэль показательно подошел к каждому графину – а их было всего три, но на воду в моем и его камень никак не отреагировал.

– Я полагал, что убийца покинул замок, поэтому отправил парней выяснить, все ли слуги на месте. Теперь я не сомневаюсь, что он все еще здесь. Кто–то из посторонних во время готовки обеда околачивался на кухне? Или кто–то из домашних слуг спускался с распоряжением?

Повар помотал головой.

– Были все свои.

Габриэль развернулся к слуге, одетому более дорого, что указывало на его высшее положение среди домашней прислуги.

– Гардо, откуда взялся этот кувшин?

Слуга сделал шаг вперед и без дрожи в голосе ответил:

– Его подняли в лифте. Мои люди во время сервировки стола не отлучались и пришли сюда с пустыми руками. Я бы заметил графин, даже если бы его спрятали в одежде.

Я оглядела слуг и уверилась, что под обтягивающими ливреями пузатый кувшин сразу был бы обнаружен.