Защитить и полюбить

– Тебе что, недостаточно говорящих взглядов всей женской части управления? Текут, как батарейки, глядя на тебя.

– Ну, что ты сочиняешь? Мне уже столько лет. А управление у нас «молодое», – улыбается.

– Ты, просто, невнимательный.

– Я очень внимательный. И я заметил, что тебе прохода не дают ни руководящий состав, ни малый офицерский.

– Гера, перестань, – морщусь я. – В коллективе десять женщин на сто мужчин. Конечно, к женскому полу всегда будет внимание, – поясняю ему.

– Я и говорю – я внимательный.

– Чужие мужские взгляды не имеют значения. Сплю я, в итоге, с тобой, – он смотрит на меня, как-будто, хочет что-то спросить. И я даже знаю, что именно.

– Карин, – начинает он, поворачиваясь от уже чистой посуды и чуть присаживаясь на разделочный стол.

– Гера, если хочешь спросить что–то о моей личной жизни, то не надо. Я не буду отвечать, – предупреждаю.

– Да почему? – злится он.

– Потому что, это никому из нас не надо.

– В смысле, не надо, Карина?

– Гер, – призываю я, пряча лицо в ладонях.

– Да, Кошка. Слушаю тебя, – испытующе смотрит на меня.

– Ты лучший любовник в моей жизни. Я всегда тебя хотела. Вчера я хотела вспомнить, как это, быть с тобой, – признаюсь я.

– И как? Вспомнила? – злится.

– Вспомнила.

– Понравилось?

– Как всегда, Гер.

– А потом поедешь к мужу в этой ностальгии? – злится, отталкивается от стола и подходит к окну.

– Герман, будь честным, ты этого тоже хотел.

– Я ТЕБЯ хотел! И никогда не скрывал. Я честен с тобой, – заявляет он. А я с тобой – не до конца, Гера. Смирись. Ты задавишь меня, когда узнаешь все обстоятельства, а мне еще нужна твоя защита.

– Я тебя тоже не обманываю, – ну да, Карина, просто, не договариваешь. Гнева Барского все боятся, я не исключение. – Гер, – зову я, подходя к нему со спины и обнимая.

Целую его между лопаток, он сразу реагирует, у него мурашки. Он не дает мне договорить, поворачивается и внезапно целует меня, резко скидывая с меня полотенце и подбрасывая к себе на руки. Несет меня к столу, усаживает, спускает свои спортивные брюки и мгновенно входит в меня, уже мокрую, на всю длину и начинает быстро двигаться. Я шиплю, мне больно, он знает об этом, но хочет меня наказать. Я пытаюсь отодвинуться на столе подальше, чтобы не было так больно, но он очень крепко держит.

– Родной, мне больно, не торопись, прошу – скулю я, не зная, как это на него повлияет. Но он замедляется, смотрит на меня сосредоточенно.

– Моя нежная, – шепчет. – Прости, моя девочка. Прости. Никакой выдержки, когда ты рядом. Прости, – оправдывается Герман, целуя мою шею и ключицы. Входит мягко, без спешки.

Я невольно запрокидываю голову назад, открываясь ему. Он воспринимает это, как просьбу и войдя очень глубоко до самых моих стонов, влажно засасывает мою кожу на шее, пока я переживаю свои ощущения. Наверняка, на шее останутся следы, на работе придется прятать. От его глубоких и таких сладких толчков, я чувствую, что приближаюсь к своей вершине.

– Гера, пожалуйста, – стону я.

– Что, «пожалуйста», моя сладкая? Быстрее? Глубже?

– Дааа, – выстанываю я, содрогаясь от своего удовольствия.

Я неосознанно пытаюсь сбросить с себя приятные судороги, а в это время слышу хриплый рык Барского и чувствую, как он затапливает меня своим горячим удовольствием.

Порадовалась Барская без контрацептивов, теперь эти последствия нужно устранять. Рожать я больше не планирую, поэтому нужны таблетки.

Герман удерживается двумя руками о стол и жарко дышит мне в шею, я держусь за его плечи, иначе завалюсь назад. Он сгребает меня со стола к себе на руки и уносит в душ. У него есть откуда-то силы и после душа воду он не выключает, а садится на колени и закидывает мою ногу себе на плечо, раскрывая меня для себя и приникает своими бархатными губами к моим мокрым складочкам. От расслабления я откидываюсь спиной на стену и наслаждаюсь его языком и пальцами, вызывающими во мне громкие чмокающие звуки.

– Гера! Ахх, – лепечу что-то несвязное.

– Мм? – спрашивает, не отрываясь от меня.

– Я же не могу так много раз, – на выдохе говорю я.

– Ну, как же, не можешь, Кошка? – отвечает мне, продолжая движения пальцами и пристально глядя на меня. – Ты, просто, забыла, – вынимает из меня свои пальцы и с удовольствием облизывает их. – Но мы вспомним, – многообещающе произносит он, поднимается, подхватывает меня под колено и врывается членом в мой потоп, заполняя, кажется, уже болезненную пустоту.

Либидо Барского меня удивляло и шесть лет назад, а сейчас так просто в шок ввергает. Его возраст я не могу не учитывать. Но, наверное, все индивидуально, потому что его желание всякий раз сносит мои представления о его ровесниках мужского пола.

Герман двигается глубоко и быстро, вырывая новую порцию моих стонов. Я держусь за его плечи, вцепляясь в них ногтями, когда очередной его толчок для меня оказался отправной точкой к звездам. А потом и Барский позволяет себе расслабиться, заполняя менясобой. Мои силы меня покинули и я уже начинаю сползать спиной по стенке душевой, как меня подхватывает Герман. Добавляет теплый поток воды, организовывая нам снова быстрый душ.

После душа он заматывает меня в полотенце и несет в спальню. Я спала до обеда, но теперь меня снова уносит в сон. Герман устраивает меня на постели и ложится рядом, тепло обнимая. Я сразу отворачиваюсь на бок.

– Спи, моя маленькая, а то я никак не могу успокоиться, – говорит он, целуя мою шею и моей рукой трогает свой уже снова возбужденный орган. Он меня пугает и я невольно вся напрягаюсь. – Отдыхай, Кош, я не трону, – целует меня в висок и утыкается носом мне в шею, укладываясь бочком рядом со мной.

Герман засыпает даже раньше меня. Я не знаю, во сколько он сегодня проснулся, но он всегда был ранней пташкой. Я слышу его мерное дыхание мне в шею. Сутки еще не прошли, поэтому экстренную контрацепцию нужно принять поскорее. Заказываю в аптеке препарат с доставкой курьером и почти сразу засыпаю.

Просыпаюсь аж через четыре часа, уже одна. На улице стемнело, зима. Надо же, как вымотал меня Барский. Выхожу из комнаты и иду на кухню, свет горит только там.

– Как поспала? – коротко улыбается Герман, подняв на меня взгляд от телефона, сидя за столом.

– Чудно. Но я зверски голодная, – улыбаюсь в ответ.

– Садись, я покормлю тебя, – удивляет меня Гера и поднимается к холодильнику.

– Ты сам готовил? – поднимаю я свои брови.

– Я сам заказал, – смеется в ответ.

– Корми, на все согласна.