Страница 15 из 69
Глава 4. Карина
Глава 4. Карина
Сегодня мои эксперты домой не торопятся. Работу делают. Неужели, не я буду сегодня все доделывать? Барский сделал хорошее наставление, я зря нервничала.
– Карин, ты готова? – выводит меня из раздумий Гера, заглядывая в кабинет.
– Готова, Герман Сергеич, – отвечаю я дописывая последние строчки.
– Что за официоз? – удивляется Барский.
– Дай, хоть иногда тебя так называть. А то сейчас только ленивый нас с тобой мужем и женой не считает, – поясняю свое поведение, пытаясь добиться от него каких–то объяснений.
– Прости, Кошка, – смеется Гера, закрывая плотно дверь в мой кабинет. – Это случайно вышло.
– Интересно, – поглядываю на него исподлобья.
– Кош, не злись. Я эти сплетни искореню. Мне нужно немного времени, – виновато смотрит на меня.
Я взгляд от него отнимаю обратно к бумагам, молчу. Чего от него можно добиться, если он сам себе это объяснить не может. Стоит виноватый, не знает, как со мной разговаривать. Поднимаюсь из-за стола, беру сумку, а моя шуба уже раскрыта передо мной виноватым Барским, надевает, дверь мне открывает. Сам мой кабинет закрывает, подталкивая меня за талию вперед.
– Всем до завтра! – прощаюсь со своим коллективом. Они мне отвечают вразнобой. Герман не прощается, только смотрит на них на всех тяжелым взглядом.
Гера усаживает меня в машину, сам курит на улице с какими-то своими коллегами. Откидываюсь в кресле, чтобы не привлекать внимание. Оно сейчас итак излишнее.
Герман садится за руль, смотрит на меня лежащую, ловит и целует мою ладонь.
– Прости, Кош, задержался. Сейчас быстро доедем, – интересно, он до конца дней теперь будет чувствовать вину? Я ему сейчас ничего не предъявляла.
Мы действительно быстро доезжаем. Барский, как обычно, сам спускает меня из своего корабля, берет из багажника мою сумку с вещами и ведет к себе.
В этой квартире мы почти безвылазно провели два месяца нашей страсти. Я практически жила у него, на работу вместе, с работы вместе. Единственное, я просила его высаживать меня перед работой раньше. Ему не нравилось, он злился, но принимал. Я очень переживала за свой моральный облик. Да и к тому же не хотела, чтобы мои знания и достижения какие-то сплетники свели к тому, что я просто сплю с начальником следственного.
Это сейчас мне все-равно, что обо мне подумают. Меня даже не сильно удивила дурная новость, что мы с Барским, оказывается, супруги. Скорее, повеселила. Как, вообще, такое в голову пришло? Мы на руководящих должностях стоим, а я еще и замужем. Но людям только дай повод языки почесать.
Мы заходим в квартиру, Герман помогает мне раздеться и тут я взвизгиваю от радости.
– Барсик! Привет, мой красавчик! – беру на руки кота Германа. – Как же я по тебе скучала, мой котик! – прижимаюсь к нему щекой, а он мурчит, как трактор.
– Ты всегда его любила больше, чем меня, – делано обижается Гера, но улыбается.
– Гера, не говори глупости! Я кота люблю, как кота! Ты что, кот?
– Я готов быть котом, если ты мне вот так же будешь радоваться, – я смеюсь.
Рада я тебе, Герман, несказанно, просто не показываю. И то, что ты, оказывается, разговора со мной искал шесть лет назад, это только выше подняло тебя в моих глазах. А меня саму наоборот опустило. Теперь я чувствую себя виноватой, что не поговорила.
Мы с Барсиком проходим на кухню в нашем любовном тандеме. Барсик – кот с характером, особенно на женщин реагирует по-странному. Только некоторых женщин воспринимал и я, как раз, вошла в их число.
– Ну, что ты, Барсик, как себя вел? Подружился тут с какими-нибудь девчонками? – тихонько разговариваю с котом на руках, оценивая запас продуктов в холодильнике. А он и рад обниматься со мной и на руке висеть.
– Не было тут никого после тебя. И познакомился Барсик только с мамой, – поясняет Герман, стоя в проеме кухни. Я от неожиданности подскакиваю.
– Гера, я не с тобой, вообще–то! – морщусь я, что застал меня за такими вопросами к коту.
– Я просто пояснил, – как ни в чем не бывало, объясняет Герман.
Мое самолюбие это, конечно, тешит, но это же не значит, что у Барского за это время не было женщин. Но зато это значит, что он сюда никого не приводил. Значит, не было чего–то серьезного. Герман тогда только купил эту квартиру – хорошая трёшка, и много чего из техники в ней не было. Телевизора не было, но мы бы и не смотрели, нам было не до этого. Духовки не было. Все, что я готовила, это только на плите. Холодильник у него теперь огромный двустворчатый, как шкаф, только пустой. Какой в нем смысл?
– Гер, сходи в магазин? – прошу я, пока он тут стоит и наблюдает.
– Сейчас схожу, скажи, что купить.
– Давай, лучше напишу, сообщением.
– Пиши, – и разворачивается уходить.
– Стой! Номер свой мне набери, – протягиваю ему телефон.
– У тебя что, нет моего номера? – удивляется Барский.
– Откуда бы ему взяться, Герман? Шесть лет о тебе ничего не слышала.
– Карин, номер тот же, – объясняет он. Но из той жизни я удалила все, что могла, чтобы ничего не напоминало о Барском. Это, конечно, ситуацию не спасло, но номер его я, конечно, удалила.
– Это ничего не меняет. Набери, – почти требую я. Он мрачнеет, смотрит на меня с каплей злости, но набирает. Я делаю дозвон и подглядываю, как я записана у Геры. «Моя Кошка». Ну, вполне ожидаемо, учитывая, что этот контакт кочевал из телефона в телефон без каких-либо изменений. – Мы с Барсиком тебя ждем! – улыбаюсь ему, когда он выходит из квартиры.
Я пишу ему список, чего купить. И добавляю:
«Если хочешь яблочный штрудель, то возьми еще зеленых яблок»
«Я хочу! Возьму» – отвечает Гера.
Я пока переодеваюсь в свободные лосины и обычную футболку. Барский возвращается довольно быстро и с двумя огромными пакетами. Я не поясняла сколько чего брать, и он брал всего по многу. Что ж, надолго значит, хватит.
– Гера, ты хочешь штрудель каждый день на завтрак, обед и ужин? Столько яблок взял, – смеюсь я.
– А так можно? – серьезно смотрит на меня мой невозможный начальник. Сладкоежка. А тут еще и предложения такие поступают.
– Можно, Гер, все можно. Другой вопрос, захочешь ли ты так часто его есть, – улыбаюсь я.
– Конечно, захочу. Что за вопрос, – он всерьез воспринял мои слова. Не буду его разубеждать. – Ты кота, может, вернешь на его место? Он мешает тебе, – ревниво замечает Гера.