Защитить и полюбить

А Ира уже глаза сломала смотреть то на Карину, то на меня. Молча раскрываю шире дверь кабинета, приглашая ее. Как только дверь закрылась, она в меня молнии глазами своими пускает.

– Гера, ты размотал моих офицеров?

– Это мое управление. И мои офицеры. Я размотал своих офицеров.

– Разве не через меня должны проходить такие «размотки»? – злится Кошка.

– Ты отсутствовала. У меня не было времени ждать.

– Герман, я же просила тебя не влезать, – вздыхает она.

– Карин, я тебя тоже просил не жалеть их. Ты их расслабила, отчего все управление страдает вместе со мной. Нет ничего плохого, обратиться к вышестоящему, если сама не знаешь, как подойти к вопросу. Я же тебе сказал, – обращайся по любому поводу. Но ты предпочитаешь за всех отдуваться сама. Я поправил эти мысли в их голове. Надеюсь, что и в твоей тоже.

– Ясно, – злится и уже открывает дверь кабинета, как я ее настигаю и дверь обратно закрываю, оттесняя Барскую ближе к окну.

– Карина Германовна, ты же умная девочка! Но даром, что отчество такое шикарное носишь. Кош, ты все понимаешь. Понимаешь, что я прав и я тебе помог, и себе в том числе, – кивает моя строптивая. Соглашается. Я позволяю себе ее обнять и немного так постоять. – Кошка, я должен ехать. Встретимся позже, вдруг что – звони.

Я открываю дверь кабинета, выпускаю Карину, а сам возвращаюсь в кабинет за бушлатом. Выхожу, а ко мне Ира подлетает. Ну, еще не хватало.

– Я не поняла, – с какой-то претензией начинает Ира. – Барская что, твоя бывшая жена? – вот это поворот. И претензии, и на «ты» меня назвала. Ира точно оборзела, убирать ее надо.

– Не понял, почему бывшая-то? – делаю вид, что меня зацепило только это.

– Нынешняя что ли? А как же…? – она не договаривает, мысли разлетелись.

– Ирин, ну что за вопросы? Жена и жена. Чего из этого такую новость делать?

– А как же вы работаете? Нельзя же в подчинении.

– Там, где прямо не пролезем, мы пройдем бочкОм, – улыбаюсь ей, и наконец, ухожу. Итак задержался.

Готов спорить, к вечеру все управление будет гудеть, что мы с Барской женаты и занимаем неправильные должности. Ну, повеселился и хватит. Теперь серьезно. Я к Афанасьичу приехал.

– Герман, привет еще раз! – тянет руку для приветствия.

– Добрый день, Григорий Афанасьевич! – протягиваю свою.

– Пойдем, поедим, Герман, – направляет меня за собой.

Мы рассаживаемся в ближайшем заведении. Красиво здесь.

– Что ты хотел узнать о Карпенко?

– Ну, первое, это почему меня никто не посвятил в то, что с ним есть проблемы.

– Он у меня в разработке. Не думал, что тебя это коснется.

– Когда Барскую ко мне в управление назначали, тоже не думали? Она вчера чуть не поседела, домой боялась идти!

– В таких красках она мне не рассказывала об этой встрече.

– Она всю жизнь приуменьшает действительный порядок вещей.

– Ну, об этом я не знал.

– Теперь знаете. Жить дома ей опасно. Я могу ее провожать домой и отвозить на работу, но если она в итоге остается одна в квартире в этом нет никакого смысла. Карпенко ее пасёт и угрожает. Пока сам, но все может поменяться.

– Что предлагаешь?

– Я готов забрать ее к себе. Но меня она не послушает и сделает по-своему. Без вашей помощи здесь не обойтись

– Хорошо, Герман. Я ей объясню, она не будет сопротивляться.

– Хорошо, если так, – радуюсь маленькой победе.

Я уезжаю от Лазарева, захожу к себе в кабинет, а на моем столе лежит новая водолазка. Один в один, как та, которая вчера стала жертвой топора. Об этом знала только Карина и опера. Пацаны, вряд ли бы, мне такой подарок сделали, а вот Кошка могла. «Слонялась» все-таки. Я же просил! Ну, что за непослушная такая! Иду к ней.

– Барская у себя? – гневно спрашиваю в ее отделе.

– У себя, товарищ полковник, – теряется Левин.

Открываю дверь без стука. Она с кем-то говорит по видеозвонку, улыбается. А я весь, как пружина подбираюсь. Я ревную и злюсь. И неизвестно, что причина, а что следствие. Когда меня видит, звонок сбрасывает.

– Герман, что случилось? – напрягается она.

– Да вот, зашел поблагодарить тебя за водолазку.

– Поблагодарить ли? – спрашивает, поднимая бровь. Она уже знает, что я шел ее чехвостить.

– Да, Карин. Спасибо, что не послушала меня и «слонялась», когда я просил тебя этого не делать, – заключаю я.

– Твой предмет гардероба привезли прямо к управлению. Клянусь, я никуда не ходила! – но ее это уже не спасет. Никого не спасет. Потому что я ревную замужнюю женщину, на которую никаких прав не имею.

– С кем разговаривала?

– Гера, не перегибай! – злится она, пытаясь меня остановить.

– Скажи, Кошка, – прошу я. – С ним?

– Герман, не надо, – теперь она просит. А я здесь разнести хочу все к чертям.

– Скажи! – рявкаю я и от злости впечатываю свой кулак в лутку над дверью. От чего дверная коробка слегка отходит от стены.

– Герман Сергеевич, возьми себя в руки! – повышает голос моя Кошка. Меня по–другому не остановить, я на взводе и я считаю, что я прав. – Разнесешь мне кабинет, я перееду в твой! – злится Барская.

– Лазарев звонил? – не без труда меняю я тему разговора.

– Звонил.

– Что скажешь?

– У меня что, есть выбор? – недовольничает она.

– Кошка, у тебя есть. Я не единственный, кто может тебя защитить, ты это знаешь, – сейчас она передумает и обратится к мужу. Удивительно, что она вообще покинула дом, не сказав об опасности мужу ни слова. Эта женщина для меня навсегда загадка.

– Единственный, – тихо отвечает и проходит за свой стол. – Тебе что, нужен мой ответ?

– Не нужен.

– Тогда иди работай, Гера! – отвечает она.

Я выхожу из ее кабинета, а на меня пять пар глаз ее криминалистов. Ну да, я пошумел. Все заметили.

До вечера Кошку не трогаю, пусть не отвлекается и закончит свои дела до окончания рабочего дня.