Защитить и полюбить

– Мой красавчик мне не мешает, но если ты по нему соскучился и дашь ему столько же ласки, я тебе его уступлю, – смеюсь я, передавая Барсика из рук в руки. Но кот решает, что Гера ему не подходит в качестве поглаживателя и просто уходит по своим кошачьим делам. – Так, ну раз ты освободился, то мне нужны твои руки, – это, видимо, прозвучало двояко, потому что он ответил:

– В каком месте нужны? – тут уже я застыла, потому что его руки я представила на себе и вспомнилось всё, что эти руки умеют и что я так хотела забыть. – Я не трону, Карин. Я тебе обещал, – отвечает мне Гера, видимо, считав в моем взгляде испуг. – Говори, что делать, я сделаю, – уточняет уже про помощь на кухне.

– Переоденься и приходи, раздам указания.

Мы готовим вдвоем. Такое мы с ним не практиковали. Но мы были молодые. Хотя, какие молодые? Мне было тогда 31, а Гере 39. Но все–равно, моложе, чем сейчас. С духовкой дело идет быстрее и вкуснее. Мы готовим мясо с картошкой и пока печется оно, я делаю штрудель. Штруделей делаю несколько, Барский просил много.

Гера снова в восхищении от моей кухни. Никогда не скупился на благодарности. Это мне очень льстит. Приятно видеть его довольное лицо и понимать, что мои действия тому причина.

– Ты можешь выбрать себе любую комнату, – разрешает мне Герман, когда уже нужно готовиться ко сну.

– Прям любую? Даже твою? – улыбаюсь играючи.

– Любую, Кошка. Здесь все комнаты анфиладные, проходных нет, – как-то серьезно отвечает Гера.

– Я вот здесь буду спать, – киваю на соседнюю с Герой комнату. Хотя любая была бы соседняя, он живет в комнате посередине.

Он выделяет мне постельное и полотенце, рассказывает, как пользоваться последним словом техники – новым душем. Он в душ первый. Его рана затягивается, поэтому пластырь больше не нужен, только обработка. Я все делаю, стараясь меньше его касаться, потому что мне нравится его трогать и нравится, как он на мои прикосновения реагирует. И стояк с маяк, и вздохи его глубокие – все вижу, но он держится, он мне слово дал. Даже обидно, что его выдержка еще не полетела к чертям, я бы хотела, конечно.

Завтра суббота, поэтому позволяю себе лечь поздно. Наконец-то, есть время почитать. Гера давно лег, в комнату дверь закрыл. Возвращаюсь из душа тоже поздно, сильно заполночь. Слышу, на кухне Барсик мяучит. Иду на звук, может, пить хочет. Свет не включаю, подхожу ближе. Барсик стоит у поилки и я вижу, что воды там нет. Тянусь за бутылкой воды, чтобы налить коту, но не удерживаю и бутылка громко падает, Барсик от неожиданности подпрыгивает и когтями вцепляется в мое полотенце, которое от его веса падает с меня на пол. В этот момент в кухне загорается свет и я вижу полуголого Германа, обалдевшего от вида обнаженной меня среди этого бардака.

– Кошка, ну, я же не железный. А ты мою выдержку проверяешь, что ли? – спрашивает хриплым голосом. Я даже не успеваю ничего вразумительного ему ответить, как снова его голос. – Не осталось там выдержки, Карина, – тихо шепчет. Он стоит в одних боксерах и я все вижу. Всё правда, выдержки не осталось. Его возбуждение оттягивает боксеры и уже помутило его взгляд. Да как тут скроешь такой флагшток, когда его природа так щедро одарила.

– Прости, Гера. Это случайно вышло, – тихо оправдываюсь я.

Хватаю полотенце, как попало прикрываю то, что Герман видел тысячу раз и выскальзываю из кухни, неизбежно обтираясь о Барского, который заслонил собой весь проем. Бегу в свою комнату, закрываю дверь и ложусь спать. Я знаю, Герман не придет. Его слово стоит очень дорого и он его держит. У меня нет ни капли сомнений. Долго не могу заснуть, кручусь. В итоге засыпаю глубокой ночью, отчего на следующий день я просыпаюсь почти в полдень.

В квартире уже есть жизнь. На кухне тихие шорохи Германа и мурчание Барсика. Мне нужно выходить, но я не знаю, как смотреть ему в глаза после вчерашнего инцидента. Выхожу и через ванную иду на кухню.

За столом Гера, одетый в футболку и спортивные брюки, пьет чай со штруделем.

– С добрым утром! – приветствую первая.

– С добрым, Карина! – отвечает как ни в чем не бывало.

Я не буду снова извиняться за вчерашнее. Я это сделала вчера. Сегодня новый день.

– Карин, шикарный штрудель, – снова хвалит мою выпечку.

– Это ты шикарный, Герман, – улыбаюсь я, пытаясь разрядить обстановку. – А штрудель просто удался, – Барский выглядит очень хорошо. От природы высокий, от физических упражнений широкий с развитыми грудными мышцами и прессом, косая сажень в плечах.

– Чего это я шикарный? – улыбается Барский.

– К своим годам держишь себя в форме, – смеюсь я.

– К каким годам? Ты обалдела? Мне 45, не 60, – смешно возмущается он.

– Хорошо выглядеть – это и в 30 достижение.

– Кошка, мне приятно, что мои труды в зале тебя все еще впечатляют, но возраст здесь не при чем.

– Впечатляют, – отвечаю я и отворачиваюсь к плите, чтобы приготовить себе поздний завтрак.

– Карин, есть планы на сегодня? – меняет тему Гера.

– Вообще, были, но сейчас уже, наверное, нет.

– Это почему?

– Мне не стоит выходить. Я это знаю.

– Тебе не стоит выходить без меня. Это разное.

– Ну, ты же не можешь везде ходить со мной.

– А ты спроси, Кош. Учись договариваться, – слышу улыбку в голосе и поворачиваюсь на нее, прислонившись бедрами к разделочному столу.

– Ты мог бы отвезти меня на одно мероприятие, а потом забрать?

– Что за мероприятие?

– Встреча с друзьями.

– Девочками?

– Не только, – Гера напрягается.

– Тогда только со мной, – отрезает он.

– В смысле, что ты со мной пойдешь? – удивляюсь я.

– Ну, да. Это возможно?

– Ну, думаю, да.

– А то, что ты замужем за одним, а приходишь с другим, это ничего?

– Никто не знает, что я замужем, Гер.

– Почему это? – удивляется он.

– Я считаю, об этом никому знать и не нужно.

– Почему? – не унимается Герман.

– Гера, тормози. Мы не будем это обсуждать. Если мне можно пойти, то я буду собираться. Если нет, то скажи мне, я придумаю, чем заняться.

– Я понял, Карин. Если хочешь пойти, то идем вдвоем. Дресс код есть? Где встреча?

– В каком-то заведении бронь. Название посмотрю, скажу. Дресс коду ты соответствуешь всегда, когда не в форме, – он смеется.

– Хорошо, – соглашается. – Да, и Карин, – зовет меня, чтобы снова обернулась. Я поворачиваюсь.

– Что такое?

– Я там тебе ночью наговорил лишнего, прости. Есть у меня выдержка. Сколько надо – есть. У тебя нет причин сомневаться. Я тебя не трону.