Страница 37 из 78
Дингр, конечно, полюбовался. Сделал очень почтительную мину, но явно пёрло его, наслаждался он зрелищем. А я за это время, кажется, к его Дару уже пригляделся и начал понемногу понимать — и вдруг сообразил, что это у него за тайная страсть.
Это он моих августейших ненавидит.
Предельно. Мне бы в голову не пришло, что кто-то может настолько ненавидеть белого принца и принцесс.
Улыбается нежно. Вежлив несколько даже сверх меры: надеюсь, вы разрешите мне войти, ваши прекраснейшие высочества? — с почти лакейским поклоном. Но всё это — его личный способ издеваться, вот что. Милейшего Дингра со страшной силой восхищает идея, что августейшие не знают своего будущего, он ведь явно думает, что они даже представить себе не могут.
Вот их неведение его и прёт. И их беспомощность. В смысле то, что он считает их беспомощностью. Ну да.
— Что надо-то? — спросил Лэрик.
— С вашего позволения, я бы хотел побеседовать с мессиром Валиеном, ваше высочество, — сказал Дингр.
— Есть новости? — спросил я. — Думаю, их можно всем сообщить.
Дингр улыбнулся дружелюбнейше — и опять сделал свой жест: «ну ах!»
— Мы ещё не получили от Святой Земли никаких конкретных предложений, к сожалению, — и скорчил такую мину, будто страшно сожалеет. И сказал лично Лэрику: — Но ваш батюшка, несомненно, из любви к вам поторопится с поставками, так что вся эта, — «ну ах!» — обстановка.. лишь временные неудобства, не более. Дня за три-четыре всё разрешится, я думаю.
До полнолуния, подумал я. Три или четыре дня.
И ребята, похоже, поняли.
— Нет новостей — не о чем и говорить, — сказал Лэрик и зевнул. — И всё вино выжрал этот дурацкий гвардеец. И на этот срач скоро мухи налетят. Потрясающим местом стал Золотой мыс, да, старшая?
— Хозяева покинули дом, — кивнула Глейза. — И в их отсутствие тут крысы резвятся.
Дингр улыбнулся как милой шуточке. Но эта шуточка у него Дар подняла до горла.
— Повторюсь, ваши прекраснейшие высочества, — сказал он почти весело. — Я бы хотел поговорить с мессиром Валиеном.
— Так говорите, — сказал я. — С кем хотите. Будто вам кто-то не даёт.
— Наедине, — уточнил Дингр с поклоном.
— У меня от их высочеств секретов нет вообще, — сказал я.
Дингр улыбнулся сладко:
— Возможно, у меня они есть.
— Бывает, — сказал я. — Тогда не говорите.
— С вами хотел побеседовать владетель Рэнг, — ещё слаше улыбнулся Дингр.
— Что это за титул такой? — удивилась Ильсора.
— Это такой архаичный заозерский выпендрёж, — пояснил Лэрик. — До объединения Великого Севера под штандартом Сердца и Розы был. Вроде «военный вождь и верховный жрец». Океана, да? Осьминога этого? Я верно объясняю, Дингр?
— Вы прекрасно образованы, ваше высочество, — поклонился Дингр. — Итак, мессир Валиен?
— Хотел побеседовать — пусть беседует, — сказал я. — Я со всеми разговариваю. Но я к нему не пойду.
— Вас что-то смущает или пугает? — ужасно удивился Дингр.
— Конечно, нет, — сказал я. — Это же так гостеприимно, любезно и очаровательно: нагрубить гостям ещё на вокзале, а потом устроить вот это.. гибрид балагана с домашним арестом. Его высочество ещё утром просил пригласить нашего консула, а к нам даже слуг не прислали, чтобы убрать со стола. И ужин не принесли. Где наши люди, мессир Дингр? Прислуга, охрана?
Дингр сделал руками «ну ах»:
— Мы сочли, что заозерцы присмотрят за их высочествами.. надёжнее.
— Никто из моих людей отсюда один не уйдёт, — сказал Лэрик. — Потому что люди из моей свиты уходят и пропадают. Наверное, это очень глупо звучит, да? Тогда позовите Вайка, он шеф моей охраны.
Дингр улыбнулся так, что аж коренные зубы показал, но разговор, похоже, перестал ему нравиться.
— Вы находитесь под очень серьёзной охраной, ваше прекраснейшее высочество. Этот.. Вайк.. вам ни к чему, поверьте. К вашим услугам вся дворцовая гвардия.
— Эта, что ли? — усмехнулся Лэрик, показав взглядом на Гектора на ковре.
— Нет, — сказал Дингр. — Как раз эта — уже нет.
— А кузен вздумал стать владетелем, потому что его не коронуют, не так ли? — спросила Глейза. — Или это у вас, у заозерцев, общее решение: возвратиться в варварские времена стройными колоннами под новым знаменем?
Дингру в этот момент, по-моему, ужасно хотелось причинить ей боль. Ударить хотя бы. Дар полыхал в нём, как в домне, но он продолжал улыбаться.
— Хорошо, леди Глейза, я поясню. Не без оснований считается, что король — это игра случая.. или Промысел, что одно и то же по сути. А владетеля предки выбирали из лучших — так произошло и сейчас. Рэнга выбрал цвет Заозерья. Он — истинный вождь.
— Цвет — чёрно-красный, как я понимаю? — скучно спросил Лэрик.
— А гвардия ведь, наверное, не всегда была такая, — Рошер потыкал носком ботинка Гектора в бок. Гектор так здорово изображал пьяный сон, что даже я почти верил. — Это, наверное, новые люди. Опора владетеля, я прав?
— Как жаль, что вы так.. недружелюбно настроены, — улыбнулся Дингр настолько умильно, насколько губы растянулись. — Хорошо. Валиен, я предлагаю вам выйти отсюда, но если вы откажетесь.. что ж, выйдете позже, вместе с королевской семьёй. И вы, и эти несчастные солдатики, и заозерский, и святоземельский, игрушки принцесс. А я-то думал, что время менестрелей и трубадуров давно прошло.. впрочем, с них-то какой спрос!
— Лэрик, — окликнул Рошер, — а этот тебе тоже надоел, или только мне?
— Да плевать мне, пусть раздевается, — хмыкнул Лэрик. — До смерти боится лишнее сболтнуть, но всё равно сболтнул, потеха.. Они с кузеном, который во властители пошёл, купить тебя хотят, Валиен, да только этот пижон жмётся прямо предложить цену.
Дингр смотрел на него, ласково улыбался — и я чувствовал, до какой степени он моего Лэрика ненавидит. Ненавидит настолько, что даже не убил бы сейчас: мечтает, как Лэрика будут убивать потом. Жутко убивать, медленно, вот что. И как они тут будут жрать благодать умирающих. Я первый раз такое чувствовал: в ненависти Дингра было что-то грязное предельно, вроде пускания слюней на принцесс, только ещё гаже.
Ненависть Дингра висела вокруг, как дым. И скрывать её от меня он больше не мог — хотя вообще-то очень искусно умел.
— Он не жмётся, — сказал я. — Он понял, что у них столько нет.
Улыбка Дингра погасла.
— Не надейтесь, что сможете что-то изменить, Валиен, — сказал он. Лишь чуть-чуть приоткрыл ненависть, но прозвучало очень внушительно. — Может, вы и можете малевать более или менее рабочие звёздочки, но я не чувствую вашего Дара вообще. Его почти нет. Подумайте об этом.
Я пожал плечами.